Кинокава

Кроме того, девушка из дома Осава может получить душевную рану и до конца дней не забудет обиду.

– Так нельзя! – возмутился Кэйсаку. – Никто не может сказать ничего плохого о господине Осава, и, как правильно отметила Хана, дочка у него очень красивая. – У двадцатишестилетнего Кэйсаку была прекрасная репутация, его уважали как человека справедливого, и он терпеть не мог несерьезного отношения к делу.

Однако Косаку был тем еще упрямцем.

– Осава – младшая ветвь, не так ли?

– Так.

– Они не могут позволить себе громкую свадебную процессию с девятью сундуками с приданым, паланкинами и ладьями.

Хорошо еще, если пять сундуков наберется. А невеста наверняка поедет по берегу на рикше. В конце концов, я ведь всего-навсего второй сын, и мне придется уйти из дому… Тахэй, не в силах сдержать обуявшего его гнева, закричал:

– Немедленно прекрати нести чушь, Косаку! Неужели ты не понимаешь, что чувствует сейчас твой старший брат?

До сих пор Хане ни разу не доводилось слышать, чтобы свекор повышал голос.

Она отложила палочки-хаси в сторону, в горле застрял ком.

– Что чувствует Кэйсаку?! Он получил образование в Токио и является старостой деревни, он женат на красавице из Кудоямы и станет следующим главой дома Матани. О да! Я прекрасно понимаю его чувства!

– Дурак! – взревел Тахэй.

Косаку бросился вон из комнаты. Уже выскочив за фусума,[30 - Фусума – раздвижные перегородки между комнатами в традиционном японском доме.] он обернулся и тихонько процедил сквозь зубы:

– Хорошо хоть старший сын не дурак! Кэйсаку грустно посмотрел ему вслед.

Тахэй потряс кулаком, не зная, как еще избавиться от напряжения. Расстроенная Ясу подняла глаза на Тахэя, потом покосилась на Кэйсаку. И вдруг Хана застонала.

– Извините…

Киё бросилась на кухню за полотенцем. Свекор и муж пронзили взглядами бедную Хану, которая пыталась унять тошноту, прикрывая рот рукавом кимоно. Без дальнейших объяснений молодая женщина побежала в уборную, чувствуя, что продолжение вот-вот последует: мисо пробивал себе дорогу обратно.

Хана и подумать не могла, что брачная процессия, которую с таким старанием и любовью устроила для нее Тоёно, может задеть гордость младшего сына Матани. С самого рождения Косаку знал, что когда-нибудь ему придется отделиться от семьи, вследствие чего рос замкнутым и угрюмым ребенком. В семье девочки покорно принимают главенствующую роль мальчиков.