Кинокава

Хана выбранила себя за нелепые сомнения и легла спать. В ту ночь большое одеяло казалось ей особенно тяжелым. Она беспокойно металась на футоне,[38 - Футон – стеганый тюфяк, служащий японцам также одеялом; в широком смысле постель.] время от времени убавляя пламя в лампе. И даже когда окончательно погасила свет, еще долго не могла заснуть.

В ту осень хана впервые за четыре года наведалась в Кудояму. Восьмидесятилетняя Тоёно, пребывавшая в добром здравии, вышла встретить внучку.

– Грядут тяжелые времена.

Похоже, скоро снова война начнется, – вздохнула Тоёно, которая по-прежнему интересовалась внутренними и международными делами.

– Это неизбежно.

– Так Кэйсаку говорит?

– Да.

– Возможно, он прав. Но Россия гораздо больше Китая. Ты читала Достоевского?

– Читала, – кивнула Хана.

Тоёно покачала головой, уставившись вдаль.

– Япония не должна вступать в войну со страной, которая подарила миру таких великих людей, как Толстой и Достоевский. – Хозяйка дома Кимото, не пропускавшая ни одного выпуска литературных альманахов «Кокумин-но томо» и «Мияко-но хана», была прекрасно знакома с иностранной литературой.

– Во вчерашней статье говорится, что Сюсуй Котоку и Кандзо Утимура[39 - Котоку Сюсуй – (1871–1911) политический деятель, один из основателей японской Социал-демократической партии (1901 г.); за антивоенные выступления в ходе Русско-японской войны 1904 1905 гг. был приговорен к тюремному заключению. Утимура Кандзо (1861–1930) японский христианский проповедник, писатель и публицист.

] вынуждены уйти из «Еродзу тёхо».[40 - «Ёродзу тёхо» – газета, основанная в 1892 г. писателем и переводчиком Руйко Куроивой (1862 1920). Поначалу Куроива активно выступал против войны с Россией, но в конце 1903 г. из коммерческих соображений занял противоположную позицию, разорвав отношения с сотрудниками, которые придерживались пацифистских и социалистических взглядов, Утимурой Кандзо, Сюсуем Котоку, Киёси Каваками и др. ] Теперь, когда в обществе царят подобные настроения, становится очень трудно выступать против войны с Россией.

– Тебе это Кэйсаку сказал?

– Нет, Косаку. – Хана так и не сумела признаться бабушке, что брала почитать «Преступление и наказание» Достоевского в переводе Футиана Утиды у своего деверя.

– Насколько я понимаю, Косаку отделяется от семьи.

– Да.

– Ему уже выбрали невесту?

– Пока еще нет. Он просто собирается построить себе дом.