Жена лекаря Сэйсю Ханаоки

Мой муж изучил лучшие достижения красноволосых варваров,[16 - Так в Японии эпохи Токугава называли всех европейцев.] и все же он не слишком многого добился в жизни. Боюсь, причина кроется в том, что я не смогла стать ему хорошей женой. Но я старалась и стараюсь. Однако одного старания мало. Прошлой весной Умпэй отправился в Киото изучать медицину. Через три года он вернется обратно. Как мать я должна найти ему подходящую жену, такую, которая будет поддерживать его и при которой талант его расцветет и полностью раскроется.

Я обязана сделать для семьи Ханаока хотя бы это, поскольку сама их надежд не оправдала.

Она снова не стала дожидаться ответа Садзихэя.

– Конечно же моя скромная семья не идет ни в какое сравнение с прославленным родом Имосэ, и я прекрасно понимаю, что вы можете счесть мое предложение смешным, хуже того – заподозрить меня в непочтительности. Но я умоляю вас, спросите у Каэ, чего она желает на самом деле: спокойного защищенного существования в семействе с раз и навсегда установленными порядками, или же ей хочется воплотить в жизнь какие-то собственные мечты.

Вдруг ее прельстит возможность превратить хижину в замок? Я знаю, что она получила традиционное воспитание и что здоровье у нее отменное, потому у меня нет сомнений – только она способна стать хорошей женой для моего сына.

Добродушный и терпеливый Садзихэй был не из тех, кто открыто изливает свой гнев на женщин и детей. Он не стал прерывать эту бесцеремонную даму и дал ей закончить – не столько из чувства долга перед Ханаокой, сколько в качестве акта доброй воли, ведь он, Садзихэй, как-никак был местным старейшиной.

В конце концов и он получил возможность высказаться:

– Я должен это обдумать. Что ни говори, вы застали меня врасплох.

Глава дома Имосэ с улыбкой поклонился гостье, хотя на самом деле даже не собирался «обдумывать» ее предложение. Более того, он намеревался тут же передать Ханаоке отказ через одного из своих слуг.

За ужином Садзихэй, рассказав жене о визите Оцуги, еще раз подчеркнул неравенство предполагаемого брака, воспользовавшись излюбленным сравнением храмового медного колокола с бумажным фонариком. Он и поднял-то этот вопрос только с тем, чтобы скрасить занятной историей час застолья, и не более того; ему даже в голову не пришло всерьез советоваться с супругой по поводу столь нелепого предложения.