Страж раны

Сквозь тучи проступило солнце, дорога покатилась вниз, и идти сразу же стало веселее. Вдобавок тропа стала расширяться, и вскоре стало возможно шагать плечом к плечу.

Время от времени тропа внезапно расширялась, переходя в небольшую площадку, чтобы затем вновь сузиться, нырнув за очередной поворот. Повеселевший Степа стал требовать от получившего за народный счет образование Арцеулова определения их координат. Тот вначале разводил руками, но Косухин оказался настойчив.

– Значит, говоришь за Такла-Маканом таких гор нет? А где есть?

– Хорошо, – вздохнул Арцеулов.

 – Мы, судя по всему, на Тибете.

– Ну так чего молчал? – возмутился Степа.

– Сколько, говорите, мы проехали с Джором? Верст семьдесят? Беда в том, что от Такла-Макана до Тибета несколько тысяч верст. Не верите?

– Тебе верю… А вот карты врут! – буркнул Косухин. – Эх, встретить бы кого да расспросить…

– Ваши слова – да Богу в уши, – внезапно заметил капитан. – Стойте!

Он первым заметил то, что пропустил Степа, излишне увлекшийся проблемами географии.

За очередным поворотом открывалась площадка, на этот раз значительно крупнее, чем прежние. Гора в этом месте выгибалась почти ровным полукругом, а на пологом склоне можно было разглядеть что-то, напоминающее издали серые кубики.

– Деревня, – удовлетворенно заметил Косухин. – А, значит, и люди имеются!

– Тихо что-то… – засомневался Ростислав.

– И дыма нет, – в свою очередь всмотрелся Косухин. – Зимой в деревне дым всегда будет…

– Это место нам все равно не обойти. Рискнем?.

.

Решили рискнуть. Подойдя ближе к тому месту, где от основной дороги шла тропка наверх, к каменным домикам, остановились.

– Снег шел позавчера, – заметил капитан. – Следы присыпаны. Выходит, с тех пор не ходили…

– Церковь вспомни, – посоветовал помрачневший Косухин. – Ох, чует сердце!..

Это действительно была деревня – небольшое поселение из десятка почти одинаковых квадратных домиков. Жило здесь никак не больше полусотни неведомого народу, но теперь вокруг было пусто, ни одна живая душа не встречала нежданных гостей.

Живых душ действительно не осталось, но на улице и в нескольких домах лежали трупы – уже закоченелые, мерзлые, засыпанные свежим снегом, который намело через открытые двери. Всего насчитали с десяток мертвецов – две женщины, ребенок, семеро мужчин. Руки одного из них сжимали странной формы ружье с длинным стволом, заканчивающимся раструбом. Все погибшие были невысокого роста, желтолицые, с маленькими раскосыми глазами.