Страж раны

Вид у него стал весьма живописным – лохматая шуба, доходившая до колен, удачно сочеталась с черной шапкой. Там же, в пустом домике, удалось разыскать две пары рукавиц.

– В общем, ниче, – рассудил Степа. – Извините, ребята! – крикнул он, обращаясь к мертвым разбитым окнам. – Мы не от жадности…

Капитан перекрестился и негромко прочитал заупокойную молитву. Смерть, кружившая по России, черным вихрем пронеслась вслед за ними через границу и теперь сопровождала среди этих дальних гор…

– Тех не меньше взвода было, – рассудил Косухин, когда мертвое селение скрылось за поворотом.

– И вооружены они кое-чем поновее, чем кремневые ружья, – добавил капитан. – Я видел гильзы. Это японские семизарядки. «Арисака», кажется…

– Знаю, – кивнул Степа. – Точно бьют, заразы! Навидался я ваших япошек. Наприглашали!

– Я навидался ваших венгров, немцев и китайцев. Зрелище столь же мерзкое. Впрочем, ваши жидки из ЧК ничуть не лучше…

– Ах ты!.. – задохнулся возмущением Косухин. – Семит… То есть, антисемит, чердынь-калуга! Наши венгры и прочие – это не интервенты, а эти… интернациолисты, то есть интернаци… Ну, в общем, за народное дело! Темный ты, Ростислав, а еще интеллигент!

– Куда уж мне… А ваши собачки-оборотни – тоже за народное дело? А Венцлав – из интернационалистов?

Степа засопел носом, но смолчал, не желая отвечать на провокационный выпад.

Не этому недорезанному судить о неизбежных ошибках, возникающих в трудном деле борьбы за Мировую Революцию!

Арцеулов видел, что припек-таки краснопузого, и это его весьма порадовало.

В последнее время Степа стал излишне задаваться.

«Пусть подумает, – решил капитан. – Это и пролетариям иногда полезно…»

Он хотел было добавить жару, припомнив кое-что из виденного в Иркутске – ну, хотя бы чудо-богатыря товарища Чудова – как вдруг, вздрогнув, схватил Степу за руку.

– Голоса! Впереди…

Косухин прислушался – где-то далеко, но все же не очень, в полукилометре от силы, кто-то переговаривался.

Точнее, переговаривались, причем весьма громко. Ругались, не иначе.

Арцеулов снял с плеча карамультук. Оба ускорили шаг, внимательно поглядывая на пустую, покрытую снегом, тропу. Кто бы ни был впереди, здесь он не проходил. А это уже становилось интересно…

Голоса смолкли, но через несколько минут раздались вновь – громкие, сердитые, очень недобрые. Послышался крик…

Тропа резко пошла вширь, подведя к очередному повороту. Голоса слышались совсем рядом.