Себастьян Бах. От Skid Row до Бродвея

Будьте добры, косячок передайте!»

В Питерборо родители открыли художественную галерею, которую назвали ArtSpace. Помню, все детство там проторчал. Помогал убираться после открытия. Познакомился с известными художниками, такими как Христо Явашев, он как-то приходил к нам с женой поужинать. Однажды папа заплатил нам с приятелем за продажу пива на одной из выставок. Нам тогда было лет по одиннадцать-двенадцать. Ближе к ночи гости прилично накидались. Один со мной даже сцепился, потому что у него кончились деньги, а я отказывался наливать бесплатно.

Уже тогда я понимал, что ночка предстоит сумасшедшая. Папа после этого разрешил свернуть лавочку.

Времена были другие.

1973 год

Маркхэм, Онтарио, Канада

Мне пять лет. Мы в гостях у тети Лесли. Отец спускается по лестнице в подвал. Мы там с кузенами Кевином и Элисон валяемся на креслах-мешках, слушая «Poetry Man» Фиби Сноу. Когда папа входит, я что-то замечаю у него за спиной. Он улыбается. Словно знает, что, отдав эту вещицу, навсегда изменит мою жизнь.

Так и случилось.

Он вручает мне мой первый в жизни комикс.

Про Бэтмена. Я до сих пор помню обложку. Темный Рыцарь и таинственный город Готэм, скрытый в тенях ветхих построек и разнообразных персонажей. Яркие образы произвели на меня неизгладимое впечатление. Я разглядывал обложку, после чего посмотрел на улыбающегося отца.

– Что это? – у нас обоих горели глаза.

Я не совсем понимал, на что смотрю. Меня очаровал уже сам логотип. Все рисунки ожили. Мне не терпелось погрузиться в книгу.

Не понимал, происходит ли все это на самом деле. Думаю, этим объясняется размытая грань между фантазией и реальностью происходящего. У меня всегда отлично получалось претворять в жизнь грандиозные сны. Свои. Чужие. Хотя некоторые более приземленные реалии вызывают трудности. Я искренне верю, что притчи о добре и зле, которые я почерпнул из комиксов в детстве, как-то связаны с превращением фантазий в реальность. И в жизни, и в карьере. Уже будучи взрослым, я обсуждал это с отцом за парой баночек холодного канадского пивка. Я спросил: «Как думаешь, пап, как такое возможно?»

Хондо посмотрел на меня и улыбнулся. «Себастьян. Это потому, что ты веришь».

Я улыбнулся в ответ.

Убежав в соседнюю комнату, я прыгаю в кресло-мешок, где поглощаю каждую мелочь, каждый миллиметр комикса про Бэтмена. Так зародилась одержимость длиною в жизнь, манящая снова и снова. Раз за разом. Страсть к комиксам. К супергероям. К поп-арту.

К чтению.