Остров незрячих. Военная киноповесть

Будник поморщился:

– Тебе б, старшина, всё по каптеркам воевать. Дабы без конфузии…Разрешите, товарищ капитан?

Он приподнял приклад автомата и, дождавшись подтверждающего кивка, несколько раз с чувством пристукнул по металлу. Требовательный гул понесся вглубь сада.

– Как будто женские голоса доносились, – вроде в никуда сообщил Галушкин, вызвав воодушевление в рядах.

– А ну, фрицевки, кончай в прятки играть! – задиристо выкрикнул Сашка Беляев. – А то мы тут как раз самые большие поисковики по вашу душу собрались! Живо всех пересчитаем!.

.Может, сигану на разведку, товарищ капитан?

Двухметровый забор – не препятствие для разведчика. Тем более для гибкого, переполненного энергией Сашки. – Видать, что за войну не напрыгался, – хмыкнул Будник. – Так ему на бабу запрыгнуть не терпится. А в этом деле какая усталость, – донеслось из рядов.

В глубине сада послышались звуки шагов.

Сашка, демонстративно отогнув ухо, прислушался. Значительно приподнял палец. – Так, даю вводную: походка женская, нога легкая, тридцать шестого где-то размера.

Не больше. Судя по нажиму, лет эдак не сильно за тридцать. Точно! У меня сердце– вещун.

Из-за кустов черемухи показался сухощавый, шестидесятилетний мужчина в тирольской шляпе с аккуратно подстриженными седыми усиками, отчасти прикрывающими тонкий, жилистый шрам, рассекший правую губу.

– Вот балабон, – вечно пальцем в небо, – разочарованно пробурчал Будник.

Глава 2. Русские и советские

А дымочек выстрела «Авроры»

Так и не развеялся за век.

Лишь устал от войн и от террора

терпеливый русский человек

Подойдя к калитке, мужчина оглядел несколько десятков вооруженных людей. Стараясь не выказать страха, он с достоинством снял шляпу, слегка поклонился стоящему впереди прочих Галушкину и выжидательно замер.

– Передрейфил фриц! – определил Сашка. – Ништяк, дедок! Мы, в отличие от ваших, со стариками не воюем.

Арташов, укрытый за широкой спиной Будника, заметил, как при Сашкином пассаже во взгляде старика сквозь маску учтивости блеснул гнев человека, непривычного к панибратству.

Вполне может оказаться каким-нибудь переодетым гитлеровцем. Много их – полковников да генералов – сейчас под бабские юбки попрятались.

– Шпрехен зи руссиш? – произнес Арташов. Будник поспешно отодвинулся.

При виде офицера старик приободрился. По лицу его пробежало подобие улыбки.

– Шпрехен, шпрехен. Похоже, вы меня приняли за офицера вермахта, – на чистом русском языке ответил он.