Остров незрячих. Военная киноповесть

Остров незрячих. Военная киноповесть

Семён Александрович Данилюк

Невероятная история, случившаяся в Померании, в последние дни Второй мировой войны.

Жизнь – лучший романист. Толчком для написания этой повести послужили невероятные события, случившиеся накануне капитуляции Германии

Семён Данилюк

Остров незрячих (Военная киноповесть)

Глава 1. Последний май войны

Чуть припомню русскую равнину

Замирает сердце. Боже мой!

Вся в пыли дорога на чужбину,

Вся в цветах дороженька домой[1 - Здесь и далее по тексту стихи поэта Евгения Артюхова].

Искрошившая Европу Вторая мировая война близилась к концу. Советские и союзнические войска стремительно продвигались по землям поверженной Германии, навстречу друг другу.

К началу мая Вторая ударная армия Федюнинского ворвалась в Переднюю Померанию.

1 мая с боем взят Штральзунд.

3 мая волны наступающих соединений захлестнули последний оплот обороны – остров Рюген – и слились с волнами Балтики.

На страшном острове Рюген – родине ФАУ – и случилась поразительная история, память о которой, словно травинка, пробилась сквозь многолетнюю толщу умалчивания.

… Вдоль скалистого, скупо поросшего балтийского берега свободным строем брели тридцать бойцов. Тридцать войсковых разведчиков. С вещмешками за плечами, с автоматами на груди, с запасными дисками в брезентовых чехлах на поясе. Многие с непокрытыми головами, с пилотками, заткнутыми под ремень.

Шли чуть ли не вслепую. Прищурив глаза, впитывая жадными ноздрями солоноватый морской ветерок и одновременно стараясь уловить пряные запахи из глубины острова, – началось майское цветение садов.

Май, Боже мой, – май! Не надо таиться в придорожных канавах, часами дожидаясь возможности перескочить на другую сторону. Можно просто плестись по этой самой дороге, не остерегаясь авианалета. Конец многолетнего, кровавого, вымотавшего всех труда.

То, что вымотались до предела, обнаружили именно сейчас, накануне капитуляции. Прежде война казалась нескончаемой.

И вдруг из-за плотного тумана проглянул берег. При виде желанной цели руки, ноги, головы налились свинцовой тяжестью. И усилия, еще недавно дававшиеся естественно, сделались неподъемными. Они дотянули. Но это оказалось пределом. Не было даже сил радоваться победе. Довлело одно – желание покоя и отупляющего, восхитительного безделия.

– Воздух! – всполошный выкрик в рядах разорвал тишину. Кто-то тревожно вздрогнул, оглянулся на кричащего – рядового Ипатьева.