Я и рыжий сепар

Веду себя суматошно, страсть как не люблю подвалы, там сыро и душно: у меня астма.

– Переждем чутка и дальше пешком, – подбадривает Моторола.

На этот раз обошлось без обстрела, мы выдвинулись к горящему клубу: здание потрескивало метрах в пятистах. Тропинка к нему была усеяна осколками и минными хвостиками. Вокруг них выгоревшие пятна желтовато-порошкового оттенка. Моторола поднимает с земли небольшой, как будто игрушечный парашютик:

– Вот на таких они спускают на нас «лампочки». Осветительные мины то есть.

Летят медленно и в общем не опасны. А это, – показывает на болванку в сыпи, – и есть фосфорно-зажигательные боеприпасы. Они летят с таким тягучим и шуршащим свистом, скорость не высокая, предназначены не столько для пехоты, сколько для строений. От фосфора загораются даже голые камни. Укропы, наверное, думают, что мы в домах сидим по всей Семеновке и спим на кроватях, мол, частный сектор подожгут этой своей химической дрянью, мы и убежим. Только вот не учли, что у нас вся деревня окопами уже изрыта, древний и самый надежный способ обороны. В окопах и фосфор любой по барабану, разве что у кого желудок слабый, – иронизирует Моторола.

Заходим в тлеющий Дом культуры, обгорелые ребра кирпичей выглядят голо и беспомощно, спускаемся на цокольный этаж – там прячутся несколько ополченцев.

– А мирные, – спрашиваю, – в деревне еще остались?

– Да, две-три семьи. Но это, кажется, там, на нижней улице, недалеко от кладбища, ближе к речке. Одна семья вообще с маленькими детьми. Ну и старики совсем одинокие, которые наотрез уезжать отказываются.

– Можем к ним съездить? – прошу Моторолу.

– Съездим, только заскочим на базу, возьмем детям чего-нибудь пожрать.

Базу я представлял себе иначе. Это оказался довольно мрачный подвал, свет туда проникал через узкие оконца, которые располагались аккурат под потолком, ну и, конечно, через дверь вверху лестницы, которая во время затишья не закрывалась. К проему были выведены две большие, в половину человеческого роста, колонки.

Сложная система проводов соединяла их с плеером.

– Это мой диджейский пульт, – пояснил Моторола.

И часа общения хватило, чтобы понять – музыка в его случае такой же неотъемлемый атрибут войны, как автомат Калашникова.

– Сейчас устроим для вэсэушников утреннюю дискотеку, пускай потанцуют. – Моторола нащупывает в плеере нужную композицию, параллельно объясняя – до ближайшего блокпоста противника метров триста, колонки мощные, добивают, слышимость отличная.