Белорусский набат

Крестовый поход против нас ведут Польша, США и Великобритания. Остальным – плевать, остальные устали от всего этого, как от слишком долгого матча, и хотят делать бизнес. Вот и все.

Сейчас я еду в машине по тихим ростовским улицам и слушаю Радио Монте-Карло. Идет деловая передача, эксперты делятся мыслями о том, как блокировка корсчетов крупнейших российских банков повлияет на простых россиян. Вроде никак не должна повлиять. Хотя черт его знает…

Лицо чешется, но я знаю, что чесать нельзя. Сдвинутся импланты, которые пока не установились на месте.

Лицо я себе выбирал сам – и вместо такого «округлого» выбрал типично мужское, с квадратным подбородком. Теперь я чем-то похожу на некогда знаменитого гонщика Михаэля Шумахера.

Черт его знает, зачем такое выбрал? Но выбрал.

А вот и место моего назначения.

Высоченный корпус областной клинической больницы. Охрана на входе, причем не милицейская, – бронированный «Тигр» внутренних войск. Бандеровцы уже пытались напасть на эту больницу.

Меня тут уже знают.

Забираю букет из машины – тридцать три розы, не знаю почему, но люблю это число. Иду к больнице…

Не так как-то все. А как правильно – ни хрена не знаю. Так что пусть все будет так, как есть…

– Красивые…

Я ничего не отвечаю, потому что не знаю, что отвечать. Она пристально смотрит на меня.

– Знаешь, я не могу привыкнуть к твоему новому лицу.

– Я тоже, – невесело усмехаюсь я.

– Я серьезно.

– Тебе нравилось мое прежнее лицо? Мне – нет.

– А мне нравилось.

– Почему?

Она молчит перед тем, как ответить.

– Ты думаешь, что главное – квадратная челюсть и минимум интеллекта в глазах? Твое лицо я увидела, когда ты первым вошел в фургон. Ты сказал, что надо выбираться, – и я поняла, что все будет.

…

– Они хотели утопить меня. Сказали: мы утопим тебя, как раньше топили ведьм. Ты – ведьма.

Что тут сказать? Как-то раньше я не воспринимал НИ ОДНОГО украинца как врага. В моем понимании украинцы – неудачливые, метушливые люди, которым не повезло с властями.

Но всегда украинцы были для меня… да чего для меня – для всех нас – братьями. В части служили люди с украинскими фамилиями, и хоть бы кто, хоть бы раз им предъявил за это. Даже шествия с криками «Москаляку на гиляку!» воспринимались как часть того сумасшествия, в котором жила эта несчастная страна. Но не воспринимались как угроза.

А теперь украинцы – враги, и уже приходится объяснять, что этот украинец – хороший украинец, он за нас.