Добудь Победу, солдат!

Ольга не знала, она сама наткнулась на них сегодня случайно, когда выносила первого раненого. У него был разворочен живот и сейчас он кричал беспрестанно в землянке, где Пелагея, мать девочки, пыталась ему помочь.

– Что ж ты заладил-то! Блиндаж, блиндаж! Дался тебе этот блиндаж!

Ольга сидела возле раненого, сил совсем не осталось, а надо было возвращаться. Сейчас, полминутки посижу или минутку и пойду. Солдат приподнялся на локте.

– Понимаешь! – заговорил он с жаром. – Я два дня держал наш блиндаж! А ты меня… и теперь немец войдет туда просто так, без выстрела! Понимаешь?! Без выстрела!

– Да отобьем мы твой блиндаж! – попыталась успокоить его девушка.

– Да дело ж не в этом! – раненый опять приподнялся. – Без выстрела войдет! Понимаешь? Просто так!

– Понимаю, еще как понимаю! Ладно, мне пора, а блиндаж твой отобьем!

– Кто отобьет-то! Отбивать уже некому! – засомневался солдат.

– Я скажу нашим – разведчикам, Феликсу скажу Чердынскому!

– А, этот-то да! – сказал солдат с надеждой.

 – Этот отобьет! Смотри, девка, не забудь, пусть отобьет…

Он уже привык к боли, только почему-то боялся потерять сознание, и обрадовался, когда к нему опять подошла девочка. С ней была женщина, ее мама, но в сумерках лица было не разглядеть. Она подложила под его голову что-то мягкое, а он спросил:

– Что ж вы тут делаете? Что ж не эвакуировались? С ребенком-то!

Женщина ничего не ответила, спросила девочку, напоила ли раненого и повернулась, чтобы уйти, а солдат сказал зло:

– Скажи, этому… пусть не орет, и так тошно!

– Орет, не орет! Тяжелый он, не жилец! А ты… Сердца в тебе нет!

– Какое сердце? – отвечал солдат.

 – Какое тут сердце, мать? По мясу ходим!

– Какая я тебе мать! – разъярилась вдруг женщина. – Мать! Мне и тридцати еще нет! А скажи ка мне ты, русский солдат, как ты немца до Волги допустил? До самой Волги! Мать я ему! По мясу он ходит, герой! А мы тут по коврам персидским ступаем…

Зря держался, подумал солдат, лучше бы быть без сознания, чтоб не слышать таких слов и закрыл глаза.

Чертова баба! Лучше бы эта пигалица врезала мне так, чтобы я… нет, кулачок у нее чуть больше воробья. Лучше б мне прострелило оба уха, чем эти чертовы ноги, только б не слышать эти слова. Лучше б мне лежать рядом с Васей… И эта чертова пигалица, и как она умудрилась меня дотащить, во мне шесть пудов, не считая сапог, да две гранаты в карманах. Куда она дела мои гранаты, чертова девчонка? Пошвыряет в немцев, а что, с нее станется.