Дипломатия Древнего мира. Лучшая книга об истоках и законах дипломатии

Кроме того, независимость Вавилона препятствовала государственной централизации, которую проводили ассирийские цари. Наконец, полное подчинение старинного торгового и культурного города развязывало руки ассирийским царям в отношении двух враждебных им стран – Египта и Элама. Всем этим объясняется долгая и упорная борьба Ассирии с Вавилоном.

При Ашурбанипале «наместником Бела» (Вавилона) сделался младший брат царя Шамаш-Шумукин. Шамаш-Шумукин изменил Ашурбанипалу, провозгласил независимость Вавилонского царства, а себя объявил вавилонским царем.

Из Вавилона во все страны, ко всем царям и народам были отправлены посольства с целью вовлечения их в общий союз против Ассирии.

На призыв Шамаш-Шумукина откликнулись многие цари и народы от Египта до Персидского залива включительно.

Кроме Египта, в союз вошли мидяне, Элам, город Тир и другие финикийские города, Лидия и арабские шейхи – словом, все, боявшиеся усиления политической гегемонии Ассирии. Узнав о военных приготовлениях Шамаш-Шумукина, Ашурбанипал объявил его узурпатором и стал готовиться к войне.

Враги Ассирии оказались достаточно сильными, и вследствие этого Ашурбанипалу пришлось вести борьбу с большой осторожностью. Было очевидно, что исход всей кампании зависит от поведения таких богатых и влиятельных городов Междуречья, как Вавилон и Ниппур, и соседнего царства Элама. Это понимал и ассирийский царь. Поэтому он немедленно обратился к названным городам с дипломатическим посланием, текст которого сохранился в царском архиве. Содержание этого важнейшего документа дипломатии древневосточных народов заслуживает особого внимания.

Обращение царя Ассирии к вавилонскому народу:

«Я пребываю в добром здравии. Да будут ваши сердца по сему случаю преисполнены радости и веселья.

Я обращаюсь к вам по поводу пустых слов, сказанных вам лживым человеком, именующим себя моим братом. Я знаю все, что он говорил вам. Все его слова пусты, как ветер. Не верьте ему ни в чем. Я клянусь Ашуром и Мардуком, моими богами, что все слова, произнесенные им против меня, достойны презрения.

Обдумав в своем сердце, я собственными моими устами заявляю, что он поступил лукаво и низко, говоря вам, будто я «намереваюсь опозорить славу любящих меня вавилонян, так же как и мое собственное имя». Я таких слов не слыхал. Ваша дружба с ассирийцами и ваши вольности, которые мною установлены, больше, чем я полагал. Не слушайте ни минуты его лжи, не грязните вашего имени, которое не запятнано ни передо мною, ни перед всем миром.