Бессмертная рать

Сенцов, хоть и был раздосадован тем, что его разбудили, быстро написал слова на каком-то клочке бумаги и отдал. Хаблиев, забрав листок, вышел из землянки в окоп и принялся усердно учить слова. К моменту, когда весь взвод уже проснулся, он успел сносно выучить первый куплет и решил не останавливаться на достигнутом. Лещенко, увидев, что Хаблиев что-то бормочет, подошел к нему.

– Что бормочешь, Хаблиев?

– Песню учу, товарищ сержант.

– Какую? – удивился сержант.

– «Священная война», вы же сами говорили.

– А, да, помню… Это ты вовремя.

А к бою-то готов?

– Готов.

– Это самое главное. Не забудь еще, что я говорил тебе насчет геройства.

– Я помню, – ответил боец. Из-за того, что сержант приставал с вопросами, у него не получалось учить строки из второго куплета. Заметив это, сержант оставил его в покое и пошел дальше. Он хотел поговорить с Грицуком. Найдя его на дне окопа, Лещенко подумал про себя: «Вот же забился, словно мышь. Ну мышь и есть. Трусит. Видно, что трусит». Грицук и правда трусил.

Страх его стал еще больше, когда послышался рев моторов. Тело его оцепенело настолько, что даже не могло дрожать. Он просто сидел на дне окопа и бесконечно вращал своими глазами, словно соображая, куда ему бежать.

– Что, Грицук, готов?

– Готов, – выдавил из себя Грицук.

– Что с тобой, не заболел?

Тот хотел ответить нет, но мысль о болезни ему показалась весьма удачной. Он решил зацепиться за нее.

– Есть немного, товарищ сержант, – начал он жалостливым голосом.– Нездоровится мне что-то.

– Сильно нездоровится?

– Есть немного, – Грицук сделал страдальческое лицо.

– Ну если немного, то потерпеть можно. Тем более бой вот-вот будет. Некогда уже по медсанбатам бегать. После боя будешь лечиться.

Грицук не ожидал такой развязки. Лицо его стало жалким, словно он ел что-то горькое или сильно кислое. Но возразить ничего не мог.

– Да, вот еще что, Грицук. Такое дело. Мы на фронте, скоро бой будет. Куда-то отлучаться без разрешения командира запрещено. О последствиях говорить не буду, думаю, сам все знаешь.

Последние слова окончательно расстроили бойца. Возразить было нечего.

«Не мышь, а просто трус. Хотя, может, это только кажется? Не перегнул я палку? Нет, не перегнул. Это не страх первого боя, это страх животный, он изнутри идет, из трусливой душонки. Как бы чего не наделал. Видел я подобных, в любой момент что-нибудь выкинуть могут». Сержант шел по позициям и думал обо всем этом. Все было готово, все ждали начала.