Между Мирами

Дождавшись, когда Трубецкой уйдет в ванную комнату, он вдруг нахмурился:

– Не подумал, что вы настолько буквально поймете мои просьбы! Молодой человек! Вы хоть понимаете, что вы натворили?!

Я растерялся и никак не мог взять в толк, о чем мне говорит Григорий Авдеевич, поэтому тупо молчал в ожидании продолжения разговора. Профессор же просто полыхал от ярости.

– Нет, я все понимаю, молодость, гормоны… но чтобы так! Так быстро!

– Честное слово, я не знаю, о чем вы!

– Я нашел возле вашей кровати! – воскликнул профессор и замолчал, но я видел, как усердно он старается подобрать слова.

Подсказывать ему я не собирался, хотя догадывался, о чем он может говорить. – Нашел… Их!

Я уже думал, что он сейчас как фокусник вытащит «их» из кармана, но он гневно смотрел на меня и ничего более не делал. Но надо было как-то оправдаться. Меня начала мучить совесть, совершенно внезапно.

В любое другое время и любому другому человеку я бы мог соврать все что угодно. Что вещица попала случайно, что комната не моя – ведь в теории принцесса должна была спать в отдельной комнате!

Но профессору я соврать не мог.

И я уже, скрепя сердце, приготовился открыть ему свой секрет. В этот момент из ванной вышел Павел, вытирая голову полотенцем:

– Что тут происходит? – он помолчал пару секунд. – В чем провинился этот студент? – спросил он профессора.

– Нет-нет, ничего такого, – Подбельский смущенно улыбнулся и даже как будто бы немного отступил назад. – Это наши с ним дела.

Не стоит вмешиваться.

– Я по вашим лицам вижу, что речь не только о студенте. Что случилось?

– В интересах чести Анны-Марии я вынужден молчать! – с гордостью заявил Подбельский, чем немало меня позабавил.

– Мы все здесь действуем в интересах принцессы и императорского дома, – вдруг прогремел Трубецкой. – Вы что, в одиночку ее защищать решили?

– Нет, но… – как-то сразу увял профессор, – я ведь…

– Сейчас же говорите, о чем шла речь!

– Хорошо-хорошо! Только вот надо как-то помягче.

Трубецкой приподнял бровь и повернулся ко мне. Я не выдержал.

– Я переспал с принцессой, – прозвучал простой и прямой ответ.

– Фу, как грубо, – поморщился Подбельский.

Шпион изменился в лице и расхохотался. Профессор же недоумевал, сердился и выглядел растерянный одновременно.

– Что с того, если у обоих там зудит? – спросил Трубецкой в лоб старика профессора, закончив смеяться. – Это страшная тайна для ее отца.