Между Мирами

Но в целом картина складывалась достаточно благополучная. Мне хотелось спросить у профессора, почему же в таком добропорядочном обществе возникло нечто подобное.

Но решил, что он может дать ответ только со своего академического опыта и лучше спрашивать у Павла, который описывал ту же ситуацию более реально. Правда, и выглядела она мрачнее.

Музыка играла громко, но через отдельные, приглушенные моменты или паузы в соло гитары или барабанов, прорывались всхлипы и короткие вскрики. Тянулась уже пятая композиция, но шпион все еще не поднимался.

Мы с профессором сидели молча, в ожидании результата. Наконец, когда проигрыватель воткнул следующий альбом, Трубецкой вышел из подвала, вытирая остатки крови с предплечий. В остальном же он был на удивление чист.

– Идем, – позвал он меня с собой, – тебе тоже надо это услышать.

Я спустился за ним в подвал. Полотно, прежде белоснежное, разве что с пятнами от травы, теперь багровело брызгами крови, а кое-где и подтеками. Я вздрогнул от увиденного.

Мне почему-то совершенно не хотелось смотреть на человека, которого скрывала от меня такая занавеска.

Глава 44. Тяжело быть героем

Тяжелый металлический запах крови висел в воздухе. Митрий сидел на стуле. Прочная веревка опутывала его ноги, удерживала руки за спиной и, в довершение всего, на шею была накинута петля.

Эта часть хитроумными скользящими узлами соединялась с узлами на ногах, так что пленник всегда должен был оставаться в напряжении: либо с запрокинутой головой и сдавленной шеей, либо с придавленными к ножкам стула ногами.

При нашем появлении в движение пришли только глаза. На залитом кровью лице белки смотрелись пугающе контрастно. Он приоткрыл рот, но сжатое веревкой горло не пропускало воздух и Митрий только булькнул.

– Тяжело быть героем? – спросил Трубецкой, а потом резанул веревку на его руках.

Пленник сразу же дернулся, потом снова, закатил глаза и уже начал наклоняться, но Павел быстро схватил его за волосы и побил по щекам тыльной стороной ладони.

– В аду тебе гореть, имперская шавка, – прошепелявил он. Мне показалось, что в его рту не хватает нескольких зубов. – И щенка своего притащил? На меня полюбоваться? Ха-а! – он осклабился и его окровавленное лицо приняло действительно жуткое выражение какой-то неестественной маски.