Усть-Илимские истории. В честь 100-летия ВЛКСМ

Запомнились таблички-надписи на столах: «Пальцами и яйцами в солонку не тыкать». Там каждый завтрак давали сваренные вкрутую куриные яйца. Видимо, тема чистых солонок была актуальна. Мы все шутили, про какие яйца идет речь, и гадали, как их туда совать.

Вечером, проходя мимо клуба, часто видели накрытые белыми простынями тела молодых мужиков. Из-под простыней высовывались босые ноги погибших. Милиции там не было видно, разборки по пьянке были смертельно жестокими. Один раз прохожу и – о, ужас! – лежит весь перемолотый гусеницами трелевочного трактора человек.

А на гусеницах висит глазное яблоко погибшего. Заснул пьяный в колее, тракторист ночью не заметил. Поговорка «Лес судья, медведь прокурор» – это, наверное, про этот край.

Кузнец

Для нашего лагеря нужно было произвести какие-то кузнечные работы, меня отправили искать кузню. Нашел быстро, по стуку молота. Высоченный, красивый парень так виртуозно работал, что я даже залюбовался. Познакомились, он с улыбкой сказал, что все его зовут Кузей.

Быстро решили свои кузнечные дела, денег он не взял.

«Люди должны помогать друг другу,» – сказал Кузя.

Было чистое время и чистые люди, они еще не были отравлены принципами рыночной экономики, зарабатыванием денег на всем и любой ценой не занимались. Взаимопомощь и взаимовыручка была тогда «в тренде» (вот ведь, какое неподходящее слово написал, не из той эпохи оно…).

Наконец-то, мы закончили приготовления к приему наших студентов. Отряд приехал.

Сорок человек вечером собралось у костра, из наших репродукторов звучала музыка.

Играли «Самоцветы». Круче и популярнее группы тогда не было в Союзе. Ребята танцевали, с нами было несколько девчонок. На музыку со стороны поселка к нам потянулись парни. Они были пьяны и, по-видимому, искали приключений. Впереди всех возвышался Кузя. Подошли, стали слушать музыку. Потом подходит один гонец и говорит:

– Кузя хочет подраться на перчатках.

Оказалось, тот увидел боксерскую амуницию и решил порезвиться.

Заходит в наш круг и строго спрашивает:

– Кто?

– Кто что? – переспрашивают его.

– Ну, драться, – говорит Кузя и начинает натягивать перчатки на свои пудовые кулаки.

Перчатки трещат по швам и разваливаются.

– Тогда без перчаток.

Кузю заусило. Желающих не было. Кузя начал было обижаться, но толпа вытолкнула вперед меня. Был бы здоров Старший мамонт, думаю, он бы вышел сам.

– Ну давай, Кузя, помашемся, – стараясь держаться как можно бодрее, говорю я.