«Кофе по-сирийски». Бои вокруг Дамаска. Записки военного корреспондента

В таком случае это рыцарский турнир самого себя с самим собою, то бишь разновидность шизофрении.

Оказаться в компании с Маратом, да ещё в Сирии – не просто верх безрассудства, но и конец судейской карьере. Это та самая «чёрная метка», когда начинают под лупой рассматривать каждый твой шаг, прощупывать, просеивать каждый миг твоей шальной или непутёвой жизни что в прошлом, что в настоящем, что в будущем. Марат – низвергатель авторитетов, основ криминально-олигархической власти, проходящий по графе «неблагонадёжный», и всякий, кто рядом с ним, автоматически попадает в тот же разряд либо вообще становится изгоем.

Так что перспективы развития судьбы были более чем прозрачны, и я пытался сопротивляться. Даже не сопротивляться, а трепыхаться. Трепыхаться пойманной и брошенной на берег рыбой, которую рыбак оценивает на предмет отпустить её обратно либо отправить на кухню.

И всё-таки я был внутренне готов отправиться с Маратом хоть к чёрту на кулички, и тратить время на меня для психологической обработки было равноценно покраске неба в пасмурную погоду.

Просто ещё оставались некоторые чисто бытовые проблемы, которые надо было срочно решать. И личные тоже, но там подводили черту другие.

Эти двое с виду вполне приличных учёных мужа катализировали процессы, и внешне несокрушимая оборона была взломана.

С досадой давлю недокуренную сигарету в пепельницу и обреченно говорю, что вылететь могу только к концу января, потому что надо ещё отчёты сдать, отпуск оформить, ссуду взять… Может, им январь ни к чему? Может, к тому времени всё утрясётся в этой Сирии и я буду уже не нужен?.

. Хотя при чём здесь Сирия? Ещё теплилась надежда, что оттает вдруг окаменевшее сердце любимой и тогда никуда не надо будет мчаться.

Увы, не оттаяло. Через три недели мосты будут сожжены, и я шагну в неизвестность. Добровольно. А пока Марат радостно потирает руки:

– Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону…

Это точно, ей совсем в другую сторону. Давно уже в другую… Грустные мысли прерывает ещё одна ворвавшаяся стихия.

Это Олег. Писатель, арабист, каким-то образом связан с МИДом и еще чёрт знает с кем. Кричит, руками машет, радостно жестикулирует, глаза полыхают огнём. Мелькает мысль: да они тут все с фонтанчиком в голове.

Марат радостно сообщает, что мы, то есть он и я, летим в Сирию. Олег улыбается и тут же предлагает обмыть это событие.

Сергей Иванович с ловкостью фокусника извлекает откуда-то бутылку коньяку, мгновение – и вот уже он в рюмках.