Контракт со смертью

Профессионала сразу отличаешь по тому, как лежат его пальцы на автомате: указательный на спусковом крючке едва касаясь, большой – на флажковом переводчике огня.

Ленск не выразил своего неудовольствия, но он человек системы, приказ для него – закон, и он молча топал следом, лишь изредка бросая:

– Туда бы не надо. Дайте-ка я первым пойду.

И шёл уверенно и одновременно мягко ставя ногу, будто скрадывая добычу – сказывался опыт таёжного охотника. На ходу разговорились, хотя «разговорились» это слишком: Ленск отвечал односложно, говорил отрывисто и внешне неохотно, не выпуская из поля зрения ничего вокруг.

Оказалось, служил в уголовном розыске, капитан, потом уволился. Работал в службе безопасности какой-то фирмы, а тут война. Заключил контракт с минобороны и оказался в отряде Ясона.

Работал он с нами всего несколько дней, а потом мы перешли к Доку[24 - Док – позывной командира подразделения, самораспустившегося в середине мая.], но всегда вспоминали о нём с теплотой – больше такого, как Ленск, у нас не было.

3

Сначала обследовали два этажа и выбрали пару кабинетов на первом – в них хоть двери закрывались. К тому же с этажа один выход вёл во двор, второй – на дорогу и далее в поля, так что в случае опасности шансы выбраться увеличивались вдвое. Хотя двор был огорожен бетонным забором с непреодолимой «егозой»[25 - «Егоза» – спиралевая колючая проволока с режущими пластинами (лезвиями).] по всему периметру и заставлен машинным хламом, среди которого были втиснуты фура, забитая стреляющим и взрывающим, несколько «буханок» с аналогичным содержимым и пара «уазиков», но выбраться через него на вольные хлеба было из разряда фантастики.

И первое впечатление, и последующее детальное изучение нашего временного пристанища и периметра укоренило в мысли, что это не крепость, способная выдержать осаду, а самый настоящий капкан в случае осложнения нашей вольной жизни.

Взяв лист бумаги и карандаш, отправился к Ясону на второй этаж, где он оборудовал свой штаб.

Расчистив место на столе, заваленном выпотрошенными телефонами, положил лист бумаги и стал вычерчивать на нём наше здание, периметр, возможные огневые точки. Тот смотрел на меня отрешённо, слушал молча, искоса бросая взгляды на ошалевших от моей непосредственности своих заместителей, словно говоря: «Оказывается, это говорящее чудо в афганском бушлате что-то смыслит», но возражать не стал.