Контракт со смертью

Тогда еще можно было не опасаться беспилотников и засад ДРГ, поэтому такой эскорт был излишен. Ну если только для помпезности и телевизионной картинки. Как в воду глядел: в Липцах весёлой стайкой воробышек высыпали наши корреспонденты на улицу, бодро засновали, выбирая ракурс съемки, защебетали. Оказалось, работали две конкурирующие фирмы: то ли первый, то ли второй канал и «Звезда».

Отсечённые три фуры остались в больнице в Стрелечье, остальные растянулись вдоль улицы. Одну сразу же поставили на площади и стали дожидаться, пока выстроится очередь за гуманитаркой.

Подошёл Вадим Кудиков, по нашей просьбе потянувший лямку главы. Теперь он был уверенней и энергичней – что значит ответственность. Раздавать с «колёс» привезенные продукты и вещи я счёл неразумным: получат те, кто живёт на соседних улицах, да ещё те, кто побойчее, а немощным старикам, замерзающим в своих домах, а тем более живущим в окрестных сёлах достанется фигушка без масла. Тяга к социальной справедливости подвигла меня на бунт, и туляк вместе с воинским начальником удивительно легко согласились.

Разгадка этой лёгкости не заставила себя ждать: оказывается, нужна была телевизионная картинка. Просто кадры раздачи пакетов и коробок под телекамеры с интервьюированием доставщиков и благодарностями от спасённых туземцев. Конкуренты определили выгодные точки съемки, расставили камеры и началось действо, которому позавидовали бы Станиславский с Таировым. В этом бросании с борта пакетов в тянущиеся руки было что-то унизительное, о чём я бубнил потом всю обратную дорогу.

А ещё о тлетворно разлагающем человеческую натуру телевидении.

Стоп. Не прав. Попробуй неделю-другую посидеть на диете из воды и соленьях, так что борт КамАЗа с его коробами да пакетами – как манна небесная. Ну а когда вытащили короба с тюльпанами – вот молодцы какие! – и стали по цветочку в руки вручать женскому полу, невзирая на возраст, растроганность и искренность слёз тронули. Не забыли! Низкий поклон вам, люди русские.

Саха рыскал острым взглядом по снующим туда-сюда жителям: они враги, от них всего можно ожидать. Подошёл средних лет мужчина, мялся, по всему видно, что слова подыскивает, да сказать стесняется.

– Что маешься, любезный?

– Мне бы, того, цветочек тоже.

Трансвестит? А может, пидор?

Саха не искушён в дипломатии, а потому мужик обиженно засопел:

– Почему пидор? Бабе своей хочу подарить. Занедужила она, прийти не смогла. Вот я и пришёл.