На краю света

Уже становится темно, и над палубами зажигаются переносные электролампы. По черной и тихой Двине, как светляки, беззвучно ползают зеленые и красные огни. Медленно, с шорохом совсем близко проплывают темные баржи.

Только наш «Таймыр» ярко освещен, только на «Таймыре» не спят, а работают, шумят и кричат на всю реку.

К правому борту из темноты подплывает какая-то черная махина, вроде гигантской виселицы.

– Примай конец! – кричат из мрака сиплые висельники. – «Таймыр»! Конец примай!

– Кто такие? – окликает вахтенный, вглядываясь в темноту.

– Плавучка. Ящики тут. Самолеты, что ли.

Боцман вызывает палубную команду. Иван Савелич, в черной форменной шинели и шапке-ушанке с большой золотой кокардой, негромко командует:

– Рефлектора на спардек. Боцман, дать свет на юте. Проверить такелаж. Плотники здесь?

Электрик направляет за борт сильный рефлектор. Теперь ясно виден плавучий подъемный кран с длинной черной рукой, протянутой над водою. Черномазый машинист крана выглядывает из окошечка и утирается паклей.

Кран разворачивается на швартовых. За краном подходит к борту не то баржа, не то понтон с двумя ящиками. Каждый ящик величиной прямо с четырехосный американский вагон. В каждом ящике – разобранный самолет.

На одном ящике высоко над водой, широко расставив ноги, стоит маленький человек в желтом кожаном пальто. Весь он какой-то взъерошенный, как драчливый петух. Прожектор резко освещает его. У него приплюснутый калмыцкий нос и маленькие быстрые глазки.

С высокого ящика, как с воза, он что-то кричит машинисту, ругается, размахивает руками.

Это – наш летчик Шорохов.

Иван Савелич недовольно ворчит:

– Вот еще командир нашелся. – Потом прикладывает ко рту жестяной рупор и замогильным голосом спокойно и внятно говорит на всю черную реку:

– На плавучке. На плавучке. Погрузкой руковожу я. Попрошу исполнять только мои распоряжения. Попрошу никого больше не командовать. – Он опускает рупор. – Боцман, у вас все готово?

– Готово, – весело отзывается боцман.

Начинается погрузка самолетов, а Шорохов все еще петушится на ящике.

– Товарищ летчик, – кричит ему боцман, – сошли бы. Не ровен час, упадете в воду.

Шорохов даже не отвечает.

– Ну, оставайся, – машет рукой боцман.

Под ящик заводят толстые стальные канаты – их цепко держит черная рука подъемного крана.

– Вира помалу, – в рупор говорит Иван Савелич. – Помалу. Помалу.

С ровным гулом работает машина подъемного крана.