Гений разведки

– Так ведь именно в честь его меня и назвали, – глаза Подгорбунского ещё ярче заблистали в кромешной тьме, наполняясь бесовской молодецкой удалью. – Мой дед был большевиком и умер в ссылке, не дожив до революции. Отца казнили белогвардейцы за то, что и под угрозой смерти не стал отказываться от своих убеждений; мать партизанила, работала в партийных органах. Тётя Оля активно сотрудничала с коммунистической прессой… Да что там говорить… Её дочь – Галя, то есть двоюродная моя сестрица, и то руководила пионерской организацией, стояла у истока «Базы курносых», а я – босяк, жулик, одним словом, – проходимец…

– «База курносых», говоришь… Что за хрень? Почему не знаю?

– Первая в Советском Союзе книга, которую полностью написали дети – литкружковцы шестой фабрично-заводской школы портового города Иркутска.

– Ты хоть держал её в руках?

– И не только держал, а даже читал. Тираж ведь немалый отгрохали – целых пятнадцать тысяч экземпляров. На всех хватило!

– И как тебе творчество иркутских пионеров? Понравилось? Аль не шибко?

– Ещё как… Самому товарищу Горькому, которого мы с вами вспоминали всего несколько минут тому назад, и то запало в душу!

– Круто, – похвалил Дед.

(Когда-то давным-давно, на заре своей юности, он тоже писал небольшие оригинальные рассказы, в основном – на армейские сюжеты, некоторые из них даже печатали в какой-то периодике, но дальше дело не пошло.)

– Кстати, – продолжал рассказывать его молодой коллега, усиленно жестикулируя и тараща и без того огромные карие глаза.

 – Ознакомившись с книгой, Алексей Максимович даже пригласил Галину в Москву, на первый съезд советских писателей. Вместе с руководителем кружка Молчановым-Сибирским.

– Вот это да… Гордись, сынок!

– Чем?

– Родословной. Славная она у тебя.

– У меня? Нет, это у них… У меня только одни кражи и побеги.

– А знаешь что? Давай напишем письмо Сталину… Нет, может не дойти… Лучше всесоюзному старосте Калинину – тот, говорят, многим помогает.

Думаю, и тебя в беде не бросит с такой-то генеалогией!

(Так как своих детей у Полковника не было, к Володе он относился как к родному сыну и никоим образом не желал ему сомнительного воровского будущего, вот и высказал впервые мысль, которая мучила его в последнее время.)

– Какой ещё гинекологией? – скривил обиженное лицо Подгорбунский.

– Ге-не-а-ло-гия, – по слогам повторил Дед.