Три смерти Ивана Громака

Может, именно тогда и зародилась в его душе непреодолимая тяга к воинской службе, причём – желательно – на флоте?!

– Пошли, внучек, до дому – мамка вже борщу насыпала, – приобнимая родную кровинку, сообщил долгожданную весть дед.

– А, может, я ещё один кружок дам? – неожиданно заупрямился тот. – Друзья всё-таки ждут!

– Успеешь… Никуда они не денутся. А деду мало уже осталось. Уважь старика – не так часто мы с тобой видимся в последнее время.

– Хорошо… Пошли…

* * *

Борщ был совсем без мяса.

Честно говоря, другим его никто уже и не помнил. Второй год в Приазовье – голод, как по всей Советской Украине. Как в Среднем Поволжье, на Урале и Северном Кавказе. Как в Казакской автономии РСФСР (статус союзной эта республика получит лишь после принятия новой советской Конституции, которую в народе сразу же нарекут Сталинской – 5 декабря 1936 года. Тогда же произойдёт и замена буквы «к» на «х» в середине слова).

В тарелке с похлёбкой помимо немногочисленной зелени, среди которой преобладала вездесущая лобода[2 - Лобода (укр.

) – лебеда.], плавали какие-то белые комочки. Иван раскусил один из них, затем второй, третий… Ничего – есть можно!

Однако понравившееся лакомство быстро закончилось.

– Мам, а мам… А нельзя ли ещё… – он даже забыл, как это называется.

– Чего? Галушек? – улыбнулась Елена Ивановна.

– Их… Наверное, – пожал плечами наш юный герой.

– Почему же нет, родной? Можно. Конечно, можно!

– Мне тоже.

Две штучки, пожалуйста, – тихо прокряхтел скромняга Павел Иванович и, смущаясь, отпустил хозяйке лёгкий комплимент по поводу её кулинарных способностей: – Невероятно вкусная штука!

– Из вашей муки, отец. Спасибо.

– Не меня благодарить надобно, дочка, а Никифора с Киндратом.

– Они уже дома?! – восторженно воскликнул мальчишка, поблёскивая хитрыми глазёнками.

Ваня всегда знал: отца забрали вместе с братьями и резонно предположил, что тот тоже вернулся.

Но дед в одно мгновение обрушил его радужные мечты:

– Гриша остался на севере.

Пока!..

* * *

Хлеб в доме закончился быстро.

И, как всегда, несвоевременно, ибо Украину накрыла очередная волна страшного голода. Может быть, даже более лютая, чем все предыдущие и потенциально более свирепая, чем прошлогодняя, которая, кстати, унесла жизни сразу двух маленьких Громаков – двойняшек Саши и Тани, родных брата и сестры нашего главного героя.