Аргентина. Локи

]

В полный голос, под звон цепей

Конвоир да баланда, кандалы да кирка,

А помрешь – ну и ладно, отпоют дурака,

В штольне трудишься раком, как у мамки внутрях,

А потом до барака при шести козырях!

Фарта нет,

Жизнь сломала мне хребет:

Мирлацванциг, троммельбаух,

Унтервельт рибон рибет…

Полюбил я девчонку – один зад, две ноги,

Изменила девчонка, загуляла с другим,

Взял я стерву за сраку да в могилу запряг,

А потом до барака при шести козырях!

Фарта нет,

Мы с дружком гулевали на дороге большой,

Глянул я на привале – ни гроша за душой,

Снес дружка я к оврагу, прикопал хладный прах,

А потом до барака при шести козырях!

Фарта нет,

Я ходил на корвете, был лихим морячком,

Вижу, кок Donnerwetter что-то трется бочком,

Лезет, гад, под рубаху, ну и сгинул в морях —

Мне же путь до барака при шести козырях!

Фарта нет,

Мы сидели в борделе, один я, три жены,

Я с весны не при деле, очень деньги нужны,

Озверел с перетраху, грохнул шлюху в дверях —

А потом до барака при шести козырях!

Фарта нет,

Конвоир да баланда, кандалы да кирка,

А помрешь – ну и славно, в рай возьмут паренька,

Будешь ангелом крякать, если с глоткой напряг,

И бегом до барака при шести козырях!

Эх, тот свет,

Даже тут мне фарта нет:

Мирлацванциг, троммельбаух,

Унтервельт рибон рибет…

Глава 1

Трое и Смерть

1

Смерть не брезглива, залитый осенним дождем окоп, тифозный барак, полярные льды – всюду Ей дорога, ничто не преграда.

Никогда не спешит, никогда не опаздывает – и всем рада, даже упрямцам, не желающим пройтись с Ней в последнем танце. Изредка Ей доводится приходить и дважды, и трижды, отступать, отдергивать руку в белой перчатке от чужого плеча. Не беда, Она все равно возьмет свое.

Но чаще все случается просто, проще некуда. Белые стены, белый потолок, и белье на стеллажах тоже белое, желтый электрический свет, черные костюмы на мужчинах, что сидят возле небольшого стола.

Зеленая бутылка, хрустальные рюмки, на указательном пальце того, что справа – тяжелый перстень с красным камнем. «Прозит!» сказано, настал миг первого, самого сладкого глотка.

Нет, не суждено!

– Рдах! Рдах! Р-рдах! – прямо с порога, навскидку.

Смерть уже здесь, костлявые худые руки в белых бальных перчатках бережно подхватывают первого, того, что с перстнем. Испугаться он не успел, слишком все быстро.