Древняя Русь

Далее к чему-то следует странный пассаж, призванный доказать, что убийцами были именно нанятые Игорем на севере варяги-христиане: «Византийцы варягов-„варангов“ выводили из „Германии“, как со времен Тацита называли все земли между Дунаем и Балтикой, кто бы там не жил: настоящие германцы, славяне, балты, кельты. К чему здесь говорить об этом? К тому, что современник Игоря, византиец Лев Диакон, которого мы уже вспоминали и еще не раз вспомним, пишет, будто Игоря убили… „германцы“. Между прочим, христианство на берегах Варяжского моря называли тогда… „Немецкой верой“.

Слова „варанг“ в Византии тогда еще не знали. Зато знали древлян-„дервиан“, и германцами их никто не звал, напротив, ясно называли „славинами“. Итак, не просто поведение дружины Игоря предельно подозрительно, но даже сохранилось свидетельство современника, позволяющее обвинить новых дружинников в убийстве вождя… Как все же погиб Игорь? Лев Диакон говорит, что „германцы“ его привязали к согнутым верхушкам двух деревьев и, отпустив их, разорвали надвое. Это не случайное убийство в угаре, скажем, пьяной ссоры. Месть „поганым“ за распятия в Византии, за орду степных дикарей в православной Болгарии».

Ну а дальше по версии Прозорова убийцы «едут в Киев, рассказывают нелепую историю – и она входит на страницы летописи. Это не простые наемники, и в Киеве их ждали те, кто достаточно влиятелен, чтоб заставить остальных поверить их рассказу и в то же время не настолько, чтобы видеть в варягах-христианах пешку, сделавшего свое дело мавра.

Кто?» – задается вопросом автор. И тут же находит ответ – верхушка христианской общины и дружина христиан-варягов. Ну а княгиня Ольга вольно или невольно помогла им, устроив резню древлян, которые могли рассказать правду и тем самым замела следы преступления. «Ольга, приняв на себя месть за мужа, становится в глазах киевлян его преемницей. И еще крепче привязывает себя к заговору. И спешит, спешит – к подходу из Новгорода Святослава и Асмунда все должно быть готово[17 - А вот запись Повести временных лет прямо противоречит этой фразе: «Ольга же была в Киеве с сыном своим, ребенком Святославом, и кормилец его был Асмуд, и воевода был Свенельд, тот был отец Мстиши». Кому верить, Повести или Прозорову оставляю на суд читателей.]. Свидетели и соучастники убийства – уничтожены, Ольга в глазах киевлян – стать мстительницей за мужа и государя, а отношения с древлянами доведены до той степени, когда никто не станет доискиваться истины.