Между мирами. Том 2

Он провел меня в зал, где уже вовсю трещал огонь в большом камине, усадил меня в кресло, подвинутое чуть ближе к источнику тепла, чем второе, стоявшее через небольшой круглый столик на одной ножке.

Потом вернулся с кухни, где долго гремел стеклом, и принес с собой большое блюдо с остатками целиком зажаренной птицы, пузатую бутылку и два бокала. Щедро плеснул прозрачной коричневой жидкости, вручил мне бокал, после чего уселся во второе кресло и протянул ноги к огню, скинув грязные сапоги.

– Делай то же самое и отогреешься быстрее, – он посмотрел на огонь через бокал и вздохнул.

 – Говорят, что с утра пьют только дегенераты, – добавил охотник и залпом влил в себя спиртное. – Не хочу показаться настойчивыми, но все же советую, – выпалил он и двузубой вилкой оторвал кусок мяса из птичьей тушки.

Я же замерз настолько, что не чувствовал даже какой температуры алкоголь в бокале. Он оказался теплым и обжег горло так, что я закашлялся. Выдохнув, я последовал примеру хозяина поместья и тоже попробовал дичь.

Оказалась она соленой, суховатой, но при этом на удивление вкусной. Скорее всего, потому что я уже давно не ел.

– А теперь сидим и ничего не делаем, – скомандовал охотник. – Дай организму расслабиться иначе заработаешь себе проблемы со здоровьем раньше времени.

Какие странные правила, подумал я. Но уже через полминуты стало тепло, и я даже ощутил, как жар разливается по телу.

– Чувствуешь, да? – зазвучал довольный голос, не отягощенный хмелем, словно человек не выпил ни капли.

 – Так гораздо лучше. А теперь рассказывай, кто ты такой и зачем Трубецкой тебя ко мне направил.

– А разве он не рассказывал?

– Ха! Он позвонил мне посреди ночи и сказал – жди гостя. И все. Он не сказал мне ни слова о том, кого ждать и во сколько. Но попросил тебя, хм, припрятать на пару дней.

– Хорошо, что на пару дней, – облегченно вздохнул я. – Мне показалось, что он решил меня вытолкать из столицы на несколько недель.

И он точно ничего больше не говорил?

– Нет, а что?

– Я не знаю, насколько я могу тебе доверять.

– Трубецкой доверяет, – снова зазвенели стаканы. – Еще по чуть-чуть. За ссыльных!

– Не смешно.

– Согласен, не смешно ни капли, – он шумно облизнул бокал и со стуком поставил его на столик. – Но мне здесь больше нечего делать. Я не выхожу в свет уже два года, сижу здесь, в этом поместье и разве что только иногда выезжаю в город за продуктами.