Между мирами. Том 3

Коняев перестал быть человеком ростовщика и обратной дороги в теплое гнездышко ему больше не было.

– Потому что я даю тебе выбор, – медленно проговорил я, стараясь, чтобы до начальника портовой полиции дошло каждое слово. – Ты можешь сделать так, как просят тебя: привести нас и сдать заказчику. Вероятно, мы закончим, как граф Апраксин.

– Не знаю про графа ничего, – тут же отозвался Коняев.

– Даже если нет – всего одно слово может закончить твою карьеру и лишить тебя твоей пенсии. В лучшем случае. А в худшем – небольшое политическое дело обеспечит тебя тесной камерой до конца твоих дней.

– П-политическое? – недоверчиво спросил Коняев и я понял, что попал в десятку.

– Ты же знаешь, кто я. Простые люди дополнительные паспорта не просят, – добил я его окончательно. – Мне продолжать? Или ты и сам понимаешь, что как только мы выйдем отсюда не по своей воле, с тобой сразу же будет покончено?

Коняев долго молчал. Он думал, а мы с Дитером его не перебивали. Я злорадствовал – по-другому никак не скажешь.

– Откуда мне знать, что ты не болтаешь эту ерунду просто для того, чтобы меня запугать?

– Ниоткуда. Но ты не веришь и тому человеку, что тебя перекупил? Не отрицай, тебе заплатили.

– Не верю.

– И тебе никто не дал гарантий, что ты выйдешь сухим из воды, даже если все сделаешь так, как надо? – продолжил я. – С нашей стороны официальных претензий не будет.

– Ты закончишь дело с моей машиной и найдешь убийцу Карла, – злобно проговорил Дитер, не отрываясь от Коняева. – И спокойно доработаешь свои годы на этом посту. Может быть, формально. Сохранив лицо, раз тебе это так важно.

– Не слишком убедительно, – покачал головой Коняев, но я чувствовал, что он ломается и уже близок к тому, чтобы переметнуться в очередной раз:

– Доказательство раз, – я раскрыл паспорт так, чтобы он четко видел, что перед ним сидит барон, а не какая-то мелкая сошка.

– Что это за фокусы? – побелел он.

– Так, мелочи, маленькие фокусы, – я убрал документ, осмотрелся по сторонам и положил на стол, прикрыв ладонью, «шершень». – А это маленький фокус два, если первый тебя не убедил.

Когда Коняев в очередной раз взялся за кофе, его рука дрожала. Усы он перепачкал остатками пудры со своей булочки. Зато фон Кляйстер на его фоне смотрелся в сотню раз увереннее. От утреннего нервоза не осталось и следа.