Фабрикант

Мужики пьют, безобразничают, чинов не признают, не суйтесь туда, Александр Петрович, Христом-Богом прошу.

– Езжай, Степан, справляй службу, мы объедем, не беспокойся. Спасибо за предупреждение. – сказал Коновалов. – Константин, разворачивай!

– Дед, я посмотреть хочу, – неожиданно сказал Саша. Александр Петрович так и застыл.

– Зачем, внучок? – начал было он, но вдруг кивнул и твёрдо сказал кучеру, – В Тезино вези.

Степан Иванович лишь вздохнул, махнул рукой и пришпорил коня, который, встрепенувшись, резво поскакал дальше.

Со стороны Тезина доносился невнятный гул, словно разворошённый пчелиный рой искал того, кто его потревожил, чтобы искусать и прогнать от своего жилья. В начале единственной улицы ничего не происходило, было пусто, шум слышался дальше, с центральной площади.

– Давайте всё-таки объедем. Зачем нам туда? – кучер был слегка бледен, но хозяин покачал головой.

Саше было тревожно после слов полицейского, но желание увидеть всё собственными глазами, неожиданно пришедшее, непреодолимо влекло дальше.

И страх, и любопытство сплелись воедино. Коляска въехала в Тезино и медленно двигалась между домов по узкой грязной улице. Коновалов-старший сказал кучеру остановиться и ждать их – поодаль у площади виднелась разношерстная толпа, лошадям там было не развернуться. Дед с внуком спрыгнули на дорогу, Константин словно невзначай взял со своей лавки кнут, слез с козел и встал у коляски.

Александр Петрович медленно шёл впереди, одетый в неизменный чёрный костюм, спокойно и с достоинством.

Саша был рядом и глазел по сторонам. Харчевая лавка была закрыта, перед ней лежала стопа брёвен, которые хозяин приготовил для какого-то строительства. Блестящие, очищенные от коры, они служили и столом, и лавкой для пяти мужиков, которые разложили на них хлеб, лук, калёные яйца и водку. Поляна перед бревнами была кроватью ещё для двоих, которые уже допились до точки. Веселья среди гуляк не было, обстановка была мрачно-угрюма, полна какой-то пьяной злобы, готовой вот-вот начать крушить всё вокруг. По противоположной стороне улице шли ещё трое: один терзал гармонь, а остальные нестройно, но зычно орали похабные частушки. За ними, причитая, бежала молодая баба в платочке. Она улучила момент и схватила одного из гуляк за руку: «Вася, Васенька, пойдём домой, что ты пьёшь-то, хватит уже, третий день ведь». Вася не глядя отмахнулся от неё, попав локтем в лицо.