ОбрАДно в СССР

Ну никто же не станет помогать евреям против Сталина или Гитлера, а вот троцкисту или бухаринцу могут, поэтому ему приходилось делать адские репрессии и отправлять в ГУЛАГ 90 процентов невинных людей, которые могли бы быть полезны государству.

На всякий случай, он с 1937 году начал серию новых репрессий против евреев-большевиков, а также запретил цыганам, кроме артисток театра «Ромен», появляться вблизи населённых пунктов и в полосе железных дорог и магистралей. Попрошайничество и тунеядство было запрещено, а цыганам отвели изгойские места, где они жили диким табором.

Там царило полное средневековье и антисанитария.

Мой дед и бабуся были коренные нижегородцы, им пришлось принять Советскую власть и как-то жить для будущего России. Мой дед был доктор медицины, а бабка заслуженная учительница, у всех были дворянские замашки, полностью Русское мировоззрение и типично дореволюционные традиции – начиная от чаепития и до исполнения на рояле вальсов Штрауса. Там в Нижнем сохранялся мелкий дореволюционный оазис, большинство старой творческой и технической элиты были выходцы из купеческо-дворянской среды.

Они не хватали звёзд с неба и в результате этого, в большинстве избежали тотальных репрессий.

Я приезжал в Нижний и неделями жил у дедуси и бабуси, каждый день мы ходили на волжский откос, слушали симфонический оркестр. В саду напротив кафе «Чайка» мы ели мороженное и зырили на Волгу, моему взору открывались бескрайние просторы России, удивительные пейзажи, проплывающие прекрасные пароходы и корабли.

Рядом прогуливались и сидели на скамейках маститые пенсионеры, порой их беседы превращалось в фантасмагорию.

– А вы помните? Когда Император прибыл на Нижегородскую выставку, мы с папа приехали на золотой кибитке.

– Мария Владимировна! Я это вижу перед собой как сейчас!

– Так вот, голубчик, тот паренёк, что бегал на посылках у купца Замятина, – отец нынешнего секретаря Горьковского горкома!

– Да не может быть!!!

В семь лет я не разбирался в императорах и горкомах, но цыган увидел воочию.

В один из летних дней 1972 года, кода мне было 6 лет, с дедом и бабусей мы отправились в экскурсию по Волге на корабле «Ласточка» (где Михалков снимал «Жестокий Романс»). Где мы плавали, я уже не помню, но вскоре корабль причалил к раздолбанной пристани одного из волжских островов. Публика вывалила на причал, по периметру стояло несколько милиционеров. Я протиснулся через толпу и дико очумел.