Агриков меч

Да и не только от врага хорониться удобно. На Владимир от Суздаля ударить милое дело – один переход всего, а у них, у князей русских, этот самый Владимир вроде посоха рябинного для наших картов. Значит, получается, Константин спиной к соблазну повернулся? Нет, неспроста это, непохоже на Константина. И новое место не просто так он выбрал. Между ордой и Москвой князь встал. Задумал что-то. Голову на кон поставил.

Ук сделал пару неспешных глотков и продолжил размышлять.

– И Юрий Ярославович Муром отстраивает.

Тоже ведь неспроста. Почему именно теперь? Столько лет в деревеньке за хлипким частоколом хоронился, а тут вдруг город на старое место вернул, словно нарочно врагов собрался дразнить. Так за ними дело не станет. А Муром – вот он, рядом, лес перейти. Когда там пожар и у нас дымом пахнет.

А в Переяславле Олег укрепился. И это, стало быть, третий намёк нам сделан. Молодой он ещё, Олег, куда повернёт, не угадаешь, а только и к орде и к Москве у него свои счёты имеются.

И отца его убили по-воровски, и столицу было отобрали. Теперь вот восстановил он справедливость, а будет ли дальше мстить? Кто знает?

Князь ещё раз отпил из кубка, помолчал немного.

– И это только та малость, о какой у нас сведения твёрдые, – сказал он. – А что дальше ближайших соседей делается, ещё разузнать предстоит. Что там в Литве, что у Байбороды? Тверь куда повернёт, кто на ней сядет? Но пока хватает и того, что есть.

Складывается что-то такое. Новое. И я в стороне не останусь.

– Мы только и уцелели, что в стороне оставались, – возразил печатник, решив, видимо, что князь уже высказал главное. – Иначе раскатали бы давно в лепёшку тонкую, как жука раздавили бы. У мелкого зверька своё преимущество. Внимания на него не обращают – вот и ладно.

– Всему свой черёд, – сказал князь. – Когда в норе сидеть, а когда и плечо соседу подставить. В драку междоусобную я не полезу, тут ты зря, Химарь, опасаешься, но и стоять далеко от котла, когда в нём такое варево затевается, глупо.

Чувствую, тут не просто какие-то старые свары наружу полезли, тут свежим ветром пахнуло.

– Думаешь, против орды Константин пойдёт? – осторожно спросил Заруба.

Малк некогда сбежал в Мещеру из Твери, где в то время московскими и ордынскими отрядами местные боярские семьи вырезали под корень. Не стала исключением и семья Зарубы.