Быстрее империй

А то как загнёт, не сразу и поймёшь, что хочет сказать? Давеча вот про атмосферу говорил.

– В каком контексте? – заинтересовался я.

– Вот-вот, – хмыкнул приказчик. – Ком в тесте.

– По какому случаю? – внёс я поправку. – Ну атмосфера что – плотная, дружелюбная, богемная?

– Не знаю. Что-то о воздухе говорили, влажный, мол, гнилой. Ерунда какая-то, воздух как воздух. Он бы в Якутском подышал в жару.

– О воздухе, это нормально. Обычное греческое слово, – отмахнулся я. – А может латинское.

Уж и не упомню. Наверняка прочитал в какой-нибудь книге. «О прохождении Венеры через диск Солнца», например. Хотя одно это уже должно вызывать подозрение.

– Да уж, – согласился Комков. – Из наших парней мало кто с буквами ладит. Слушай дальше. Я как парня на заметку взял, так прислушиваться стал. И одно за другим из него полезло. Однажды он по ошибке назвал Голландскую гавань Датской. Что за оказия?

– Вот это уже теплее, – встрепенулся я. – Гораздо теплее.

– И подбивал народ двигать дальше.

Ставить крепость во имя Нового Архангела. Чудной какой-то. Что за Новый Архангел? Может из староверов он из каких редких?

– Кто такой? – я уже почти не сомневался, что Комков нашёл кого нужно.

– Лёшка Тропинин, – сообщил приказчик. – Правда, не баловал, не вынюхивал особенно, разговоров воровских не вёл. Точно не из трапезниковских. Парень как парень.

– Хм. Тропинин, что-то не припомню такого.

– Он не из наших, не из охотских. Да и на Камчатке вроде как случайно оказался.

Не знает его никто из тамошних. Поговаривают, в гавани Петра и Павла к «Захарию» пристал, а потом сюда ушёл вместе с ними.

– Случайно оказался? Ну-ну. А знаешь, может ты и угадал. Пригласи-ка его на чаёк.

– Никак невозможно, – ответил Комков. – Неделю назад он на Афон с артелью ушёл.

– На Афогнак, – машинально поправил я.

Эти промышленники, как дети, всё переиначивали на свой лад.

***

Прибытие Окунева и Яшки отвлекли от следствия.

Небольшая гавань заполнилась до отказа, поднялась суета, люди и грузы требовали внимания, а на горизонте замаячил долгожданный бросок на юг. Окунев тут же взялся латать «Онисима», утверждая, что тот выдержит хоть кругосветку. Я даже забыл на время о прочих проблемах, пока однажды Комков не прислал за мной человека.

Приказчик подвёл меня к единственному оконцу конторы, прозванному в народе бычьим глазом за мутное пятно посреди стекла.