Быстрее империй

Зверобои недоверчиво посматривали на разукрашенные угловатыми рисунками и орнаментами лодки аборигенов. Следуя строгим приказам, они приветливо махали хозяевам акватории, но каждый держал наготове оружие.

– Думаешь, удастся избежать драки? – спросил Тропинин.

– Надеюсь, – кивнул я. – И у моей надежды есть основание. Индейцы нутка обогатили мировую культуру словом «потлач», хотя возможно это были тлинкиты или салиши, я не вполне уверен. Но в любом случае какое-то из местных племен. Слово, как и понятие, которое оно означает, должно быть известно за пределами какого-то одного племени.

Во всяком случае эта практика была распространена на всем побережье. Пока её не запретили белые, посчитав излишне расточительной.

Я вдохнул чистый воздух полной грудью.

– И если честно, – добавил я. – Это единственное известное мне местное слово. Но уж его-то я собираюсь использовать на полную катушку.

– Потлач? – попытался вспомнить Лёшка. – Постой, это пьянка что ли?

– Грубо говоря, да, но не совсем. Скорее классическая «материализация духов и раздача слонов», сдобренная хорошей пирушкой.

Через что я и надеюсь подобрать ключ к сердцам аборигенов.

– Через огненную воду или подарки? – ухмыльнулся Тропинин.

– Это не просто подарки. Это как бы верительные грамоты. Инвестиции в дружбу. По дарам здесь судят о достатке и о положении человека. Дары определяют его социальный статус или политический статус его племени.

Единственное, что меня тревожило, это источник знаний. О потлаче мне рассказывал укурившийся травы хиппи, и что в его словах было правдой, что вымыслом, а что было навеяно дурью предстояло узнать на практике.

– Не попробуем, не узнаем, – произнес я вслух.

Окунев покосился на нас, но смолчал. Иногда мы с Тропининым забывались и говорили слишком откровенно, используя словечки, так сказать, не от мира сего. За долгие годы дружбы капитан уже привык к моим вывихам, но теперь, когда я нашёл собеседника, проколы участились и он всё чаще пожимал плечами.

Тем временем одна из лодок пошла на сближение.

Приметив в ней индейца, одетого богаче прочих, я приказал капитану притормозить. Паруса убрали, дав флотилии отмашку белой тряпкой, чтобы продолжала путь. Несколько коряков во главе с Чижом на всякий случай засели с мушкетами на крыше казёнки. Их дружный залп мог превратить в фарш абордажную команду, вздумай дикари напасть. Можно было и на марс посадить кого-нибудь с фальконетом, но шкипер опасался за целостность рангоута после отдачи.