Быстрее империй

 – Означает, как я понял, поедающие траву. Тот мужик, объясняя, сорвал пук травы, засунул в рот и глазёнки эдак закатил, будто нравится ему такая жратва. Скуомиш, язык свой. Что сие означает, не ведаю. И те и другие прибыли с того берега пролива. Говорят о большой реке, рядом с которой живут. Стольной та река прозывается или как-то так.

Приглашение на пирушку, которое Мухоморщик повторял как заклинание при каждом контакте, стало прекрасным средством умиротворения. Аборигены даже если и вынашивали какие-то планы по изгнанию чужаков, решили подождать обещанной пьянки.

Тем самым они допустили серьёзную оплошность – ведь нам, европейцам, дай только ступить на землю, потом и клещами не оторвёшь. Разве что это будут другие европейцы.

Анчо одаривал гостей всякими мелочами, и неизменно повторял приглашение, лишь загибая по пальцу в день. Шесть, пять, четыре, три, два, один.

***

Пляски индейцев чем-то походили на комиксы и китайский театр одновременно, особенно если его подсвечивать стробоскопом.

Мифологические сюжеты, сменялись промысловыми и бытовыми сценками. Маски имели хитрые потайные механизмы, и время от времени меняли сущность. Движение их черт выглядело не хуже, чем в японских мультиках, а выразительность казалась куда богаче.

С нашей стороны в плясках приняли участие коряки и чукчи. Они достали из мешков праздничные костюмы, сложные головные уборы и, хотя обходились без хитрых масок, не ударили в грязь лицом. Великий океан, разделяющий Азию и Америку, не помешал пониманию.

Ворон оказался почитаем на обоих его берегах.

Одновременно с танцами началась пьянка. Мы поступились принципами и выставили бочки с лучшим пойлом. Индейцы вперемешку со зверобоями кучковались вокруг костров, а вождей пригласили к моему столу. Его роль выполнял французский гобелен восемнадцатого века, небрежно брошенный на траву. Да, в восемнадцатом веке мы могли позволить себе такую роскошь. Приглашённые расселись по его краю – галерея костюмов, головных уборов, украшений – ходячий этнографический музей.

На меня обрушилось многоголосие местных диалектов, но я не смог запомнить даже отдельные имена, свалив это дело на Мухоморщика.

Поначалу мы обходились полусотней тлинкитских слов, известных нашему престарелому новобранцу с Кадьяка и несколькими фразами на различных языках, выученными Анчо за предшествующую неделю.

Я объявил вождям, что пришёл сюда торговать.