«Царское дело» Н.А. Соколова и «Le prince de l'ombre». Книга 2

1924. С. 4)

Копирайт издательства «Payot» на обороте титульного листа

Фрагмент предисловия Роберта Вильтона к русскому изданию своей книги с высокой профессиональной оценкой следователя Н.А. Соколова

По времени выход книги совпал с возвращением Н.А. Соколова из его поездки к Форду в Америку, что, на наш взгляд, свидетельствует о том, что автор должен был сдать книгу в издательство никак не позже, чем осенью 1923 г., т. к. написана она была на русском языке и нуждалась в переводе.

Ни имя переводчика, ни даже сам факт его наличия в издании никак отмечен не был.

Первой, как мы уже писали, книгой рассказывающей о цареубийстве и следствии, была работа английского журналиста Роберта Вильтона. Первое ее английское издание вышло в 1920 году под названием «The Last Days of the Romanovs» сначала в Лондоне в издательстве Thornton Butterwith, а потом в Нью-Йорке в George Н. Doran company (последнее в соавторстве с Георгием Густавовичем Тельбергом).

В следующем 1921 г.

в Париже в Editions G. Gres вышел французский перевод, подготовленный, видимо, самим автором, хорошо знавшим французский язык: «Les derniers jours des Romanof. Le complot Germano-Bolcheviste. Raconte par les documents».

Наконец в 1923 г. в издательстве книжного магазина «Град Китеж» в Берлине напечатали русский перевод, выполненный князем А.М. Волконским: «Последние дни Романовых».

Фотография из французского издания книги Н.А. Соколов

Годом ранее, в 1922 г. во Владивостоке генерал М.

К. Дитерихс выпустил свой труд «Убийство Царской Семьи и Членов Дома Романовых».

Мы не знаем, как отреагировал Н.А. Соколов на книгу Роберта Вильтона, а вот его реакция на двухтомник Михаила Константиновича была весьма болезненной. Лишь однажды Николай Алексеевич ссылается на владивостокскую книгу.

Еще недавно, судя по дошедшим до нас письмам Н.А. Соколова генералу (от 22 апреля и 30 июня 1922 г.), следователь считал необходимым отчитываться перед Михаилом Константиновичем о ходе расследования.

Так, в первом из них, рассказав о противодействии ему М.Н. Гирса в доступе к материалам расследования, Николай Алексеевич сообщал: «Мне не оставалось ничего больше делать, как попытаться изъять то, что можно было, дабы [вымарано]… идеальный дубликат подлинника мог бы заменить подлинное дело. Всего достичь было нельзя. Была усвоена точка зрения, что следователь – это техника, т. е. лицо, равносильное чернорабочему. Много скандалил с Гирсом.