«Царское дело» Н.А. Соколова и «Le prince de l'ombre». Книга 2

Цветкова, «на упреки подобного рода […] не отвечал, оставаясь при всех обстоятельствах верным главной версии следствия: все Члены Царской Семьи погибли».

Михаил Константинович неизменно отдавал Николаю Алексеевичу должное. В цитировавшемся уже нами письме 1933 г. А.А. Вонсяцкому он писал: «Судебным следователем Соколовым было произведено весьма обстоятельное предварительное следствие по убийству всех Членов Августейшей Семьи и по уничтожению Их тел в июле 1918 года, дополненное собранными вещественными доказательствами по данному делу».

Книга Николая Алексеевича Соколова ставит перед нами ряд вопросов. Почему так долго отмалчивался следователь? Когда автор приступил к работе над ней? Что, наконец, побудило его к этому?

Сам труд этот не мог появиться без материалов, добытых следователем в Европе. Без них это была бы совершенно другая книга, с иным взглядом на случившееся. Выехав за пределы России, встретившись там с важными участниками события и взяв у них показания, Николай Алексеевич получил более точный взгляд на причины, последствия и этапы чудовищного преступления, как бы с высоты Большой Истории, обретя положение, приблизившее его к осознанию подлинного значения Русской катастрофы.

Николай Алексеевич Соколов

«Те, кто пытались помешать работе Соколова в Европе из искренних побуждений, – писал П.П. Булыгин, – совершали большую ошибку. Привезенный из Сибири материал был только внешней оболочкой истории, без ее внутреннего содержания. Ипатьевский дом и рудники “Четырех братьев” дали Соколову лишь конкретные детали преступления и несколько смутных намеков последовательности событий, которые, возможно, подготовили их.

С другой стороны в Европе Соколов опросил ряд людей, которые могли никогда не быть в Сибири, но которые бросили свет на политическую ситуацию и на характеры людей, непосредственно связанных с событиями, этим помогая ему довести ход мыслей, стоящих на пути разоблачения, до подлинного значения трагедии».

Знавшие Николая Алексеевича единодушно свидетельствовали о его нежелании писать и публиковать книгу, объясняя это чисто юридическими соображениями.

(На то же, кстати говоря, – ив разговоре со следователем, и с журналистами – особенно упирал М.Н. Гирс, пытаясь не допустить распространения не выгодной определенным кругам информации.)

«Для друзей Н.А. Соколова, – вспоминал П.П. Булыгин, – было очень нелегким делом убедить его опубликовать материалы следствия.