«Царское дело» Н.А. Соколова и «Le prince de l'ombre». Книга 2

Автор – сторонник версии подлинности «екатеринбургских останков»

Alexandre Jevakhoff «Les Russes blancs». Editions Tallandier. Paris. 2013

Еlie Durel. «L’autre fin des Romanof et le prince de l’ombre». Еditions Lanore. Paris. 2008

Из других заслуживающих упоминания работ назовем книгу еще одного нашего соотечественника – Александра Борисовича Жевахова «Белые русские», которую мы уже упоминали

.

Наконец, упоминания заслуживает и другая увидевшая свет в 2008 г. в Париже книга – «Другой конец Романовых и князь тени» Эли Дюреля

, к которой мы также не раз обращались.

Она, как уже было нами однажды отмечено, содержит немало фантастических, вздорных и совершенно неприемлемых, с точки зрения здравого смысла, сведений. Чего стоит одно утверждение о том, что второй супругой следователя была-де никто иная, как укрывшаяся под именем Варвары Владимь ровны Ромодановской Великая Княжна Мария Николаевна!

Однако наряду с этими смехотворными построениями в книге этой всё же есть немало интересных деталей, что вполне понятно: ее автор Эли Дюрель в течение нескольких лет жил в Сальбри, был знаком с некоторыми его старожилами, помнившими еще русского следователя.

Эти-то рассказы и пробудили интерес историка-любителя к необычной для французской провинции фигуре, приведя автора в местный архив, где он обнаружил несколько весьма любопытных документов, которые он и воспроизвел в своей книге.

Общим местом тех немногих авторов, кто писал о времени пребывания во Франции Николая Алексеевича Соколова, особенно о последних годах его жизни, была всячески подчеркивавшаяся его тесная связь с князем Николаем Владимiровичем Орловым.

«Помощь и поддержку, – говорилось в некрологе “Памяти Н.А. Соколова”, – он нашел у тех, кто вчера были ему чужими и незнакомыми и кто затем стали его близкими друзьями»

.

«С Н.А. Соколовым, – вспоминал в посвященном памяти следователя очерке один из его друзей, укрывшихся за псевдонимом А.

Ирин, – я познакомился вскоре же после его приезда в Париж и нас сблизила с ним общность профессий и совершенно одинаковый взгляд на существо и значение для России этого небывалого в истории преступления. В течение долгих наших бесед Соколов открывал мне свою душу, терзаемую муками сомнения, муками отчаяния, которые им часто овладевали при виде козней многочисленных врагов и сознания своего одиночества, а, следовательно, и безсилия.