Смутное время. Документальный рассказ о службе в милиции в смутные, переходные времена

Мгновенно оценив обстановку понял, что вор мог заскочить только в единственную дворовую арку углового дома.

Блокировав этот двор, я вызвал по рации вторую нашу группу задержания и, выставив уже двух милиционеров на перекрытие арки, вчетвером начали планомерно прочесывать чердаки и подвалы в парадных крепко спящего ночного двора.

Никого. Ребята уже пошли под арку к своим машинам, а я задержался, внимательно всматриваясь в тёмные окна ленинградского двора колодца.

В абсолютной тишине, я вдруг увидел, как бесшумно открывается обитый жестью деревянный, двустворчатый подвальный люк, из которого бесшумно, буквально вспархивает тень человека и также плавно вплывает в соседнюю с ним парадную.

– Стой! Стрелять буду! – громко, чтобы меня услышали сослуживцы, гаркнул я.

Уже на третьем этаже настигаю это «приведение» и скручиваю специальной (личной!) верёвочкой его руки за спиной. Наручники в ту далёкую пору нам не выдавали, их вообще никому не выдавали…

Вывожу задержанного на воздух и тут началось.

Не успел я и слова сказать, а уже каждый, хоть по разу, но приложился к связанному преступнику. Особо отличился, уже полностью вышедший из ступора мой экипажный, успевший ловко заехать последнему пару раз ногой в живот и голову.

Я даже сорвал голос, отбивая задержанного от воинственных «ментов», как я их в тот момент и назвал, скрепив крепким матом.

Я кстати заметил, матюги очень доходчивы как для собак, так и до распоясавшихся «героев»…

Во 2-е отделение милиции задержанный был сдан изрядно пакоцанным, пришлось бойцам писать в рапортах о задержании, что преступник оказал им сопротивление…

Кстати, практически во всех случаях задержания преступников, мне приходилось их отбивать от горячих «понаехавших» братьев по оружию.

Исключение составляли только Саня Яблонский и Серёга Шерстобитов.

Ну и конечно по определению я не мог оттащить руководителей, в эпизоде задержания оставшегося в живых «стрелка» на Исаакиевской площади.

На моих глазах к нему по очереди приложились все начальники, которых подняли по «тревоге» в ту ночь.

Вообще я обратил внимание, что в милиции это прямо ритуал, какой то, каждый должен хоть раз приложиться к схваченному преступнику, видимо таким образом приобщаясь к участию в его захвате…

Кстати о начальниках. За службу в милиции мною был задержан не один десяток преступников, но в длинных списках приказов о поощрении за это, я обычно был последним.