Майор Проскурин. Слово о полку Павлове

– Удалось договориться с тем щедрым господином? – спросила Вырубова.

– Всё сложилось кармически.

Вырубова принесла чистый бланк удостоверения. Я на печатной машинке оформил себе предписание на службу в Сибирь и отправился в букинистический магазин за подарками Их Величествам. Цесаревичу купил “Отрок-Властелин” Жданова и “Огнём и мечом” Сенкевича, Великим Княжнам книги Лейкина, а Её Величеству три английских романа. Вырубова передала Государыне свежий гиацинт, “Земную жизнь Иисуса Христа” Ренана, одежду, фотографию покойного отца, письма от себя и семьи графа Фредерикса и посоветовала в Тобольске обратиться к настоятелю Благовещенской церкви отцу Алексею Васильеву.

Вечером я отправился на Николаевский вокзал. Привокзальная площадь едва освещалась тусклыми фонарями, а памятник Императору Александру Третьему, могучей рукой сдерживающему шаг огромного коня, выглядел тёмной скалой. “Европа подождёт, пока русский Император удит рыбу в пруду” – вспомнились его слова. Я подошёл к постаменту.

Памятник, некогда угнетавший меня непомерными размерами и величием, на сей раз произвёл совершенно иное впечатление. Я почувствовал не только силу Государя, непоколебимо правившего страной, но и всю державную мощь Империи.

– Ванька, за мной! Товарищи, на военную! Куда прёшь, стерва!

Из главного входа с дикими криками и омерзительнейшей бранью вывалила толпа распоясанных солдат с котомками, сундучками и грязными узлами. Сбили с ног женщин, спешивших к поезду. Одна с ребёнком на руках упала в грязь, пронзительно закричала, а ребёнок заплакал.

– Душегубы проклятые, прости Господи! – запричитала старушка.

– Молчи, ведьма, а то живо дух выпущу! – солдат с длинным вихром, свисавшим из-под фуражки с полуоторванным козырьком, ударил её коленом в живот.

Я бросился к старушке и подкованным каблуком “случайно задел” голень солдата. Матерясь на всю площадь, он повалился на тротуар.

– Товарищ, что с тобой?! – я наклонился, делая вид, что пытаюсь помочь. Резко опустил колено на грудь и вдавил кулак в открытый рот.

Хрустнули гнилые зубы и солдат потерял сознание. – Подскользнулси? Давай на лавку. Самогона ему!

В здании вокзала штатские в кожаных куртках и солдаты с красными тряпками на рукавах пытались направлять толпу.

– Вали на военную! Оттель идёт! – распоряжался мальчишка в солдатской шинели.

– Гайда туды! Станционному штык в пузо, ежели паровоза не дасть! Буржуи ездять, а мы тутки подыхай?!

Поезд ожидали в 22.20.