Письма времени

Блокада – Философия Выживания

? ?

Кто бы ты ни был, наш гость незнакомый, —

Воин ли смелый, иль мирный селянин,

Муз ли веселых крылатый любимец,

Близок ли путь твой, иль цель твоя – за морем,

Все же я знаю, что общее нечто

В радостном мире с тобой нас сближает —

Синее небо с лазурными звездами,

Ветер певучий, родник говорливый,

Птиц щебетание над тихими гнездами,

Шелест и шепот склонившейся ивы —

Общий язык есть, всемирный и вечный.

Посох дорожный оставь у порога,

В круг наш с душою беззлобной войди ты —

И благосклонными будут Пенаты.

    Август 1922 г.[2 - Все стихотворения 20-х годов здесь и далее по тексту Б.П.Городецкого.]

Несколько пожелтевших тетрадных листков. Записи начинаются и кончаются на полуслове.

…назначили в другой полк, и они уехали в город Моршанск. Этим, как говорила мать, связь со всеми родными отца была прервана, так как отцу, по его роду службы, приходилось все время ездить. Он был на Турецкой войне, был ранен под Кюстенжи и там, в болотах и на холоде, потерял совершенно свое здоровье.

Его я помню уже больным, бледным и худым. Полк его тогда стоял в Польше. Мы жили в Варшаве, Люблине и Коломе, где я и начала учиться в подготовительном классе местной гимназии. Но опять был переезд. Мы переехали в местечко Пяски. Вот это я уже хорошо помню. Маленькое местечко, крайне грязное, населенное исключительно еврейским населением. Помню были там очень вкусные булки – халы, горячие, которые еврейки пекли дома у себя, а потом разносили по домам. Нас к тому времени было уже трое: я – семи с половиной лет, сестра Вера двух лет и маленькая Зина одного года. Помещение у нас было маленькое в три комнаты (квартиры военным тогда отводили казенные).

Вот как-то вечером приехал из похода отец, совершенно больной и привез нас всем подарки. Мне – серую шубку с серым барашком, Вере – голубую с белым, Зине – все белое. А для матери красивую серую фланель с голубыми полосами (она сбереглась у меня, и я, выходя замуж, сшила из нее платье).

Все это было привезено из Лодзи. Это был как раз 1883 год.

Итак, отец приехал больной. Сказал: «Это вам уже, видно, в последний раз». И действительно он больше не встал. Помню было много докторов, много военных, очень много на столах лекарств, но все напрасно.

Помню, как нас, всех трех поставили около кровати умирающего отца, помню, как он гладил нас по головам. Нас увели спать, а утром его не стало.