Последний рыцарь империи

Первый снег и живой огонь в камине, что может быть прекраснее, особенно на исходе жизни, – сказал генерал так, словно уже точно знал нечто о себе…

Пока Кирилл возился у камина, генерал встал и перенес на стол чашку с термосом, а затем тарелку с салфеткой, прикрывающей хрустящие хлебцы. Рядом поставил масленку и еще две тарелки, на которых лежали нарезанный сыр и паштет.

Кириллу удалось быстро возжечь огонь, который, потрескивая, не иначе как тоже начал сетовать ему уже на свою судьбу…

– Не думал уже, что ты приедешь… – сказал Судоплатов.

 – Ступай сначала в ванну, приводи себя в порядок, потом и поужинай.

Когда курсант вышел из ванной, то генерал уступил ему свое место за столом, а сам опустился в кресло, и пока Кирилл за обе щеки уминал бутерброды с паштетом и сыром, запивая их горячим крепким чаем, Судоплатов о чем-то думал, глядя на резвящееся пламя огня.

– Спасибо, что не дали умереть голодной смертью… – произнес курсант, перенося опустошенные тарелки ближе к мойке. – Павел Анатольевич, мы сегодня могли бы поговорить?

– О чем вы хотели поговорить? – обратился Судоплатов к юноше, который уже присел к столу.

– Я давно хотел спросить о ликвидациях за рубежом, но не явных врагах, а о тех, кого называют разведчиками и нелегалами. Об этом сегодня часто говорят, пишут и спорят.

– Тут нет однозначного ответа, – начал свой ответ Судоплатов, внимательно глядя юноше в глаза. – Каждый случай должен рассматриваться особо. Правда, как показало время, многим нашим разведчикам, людям, безусловно одаренным, присуща одна общая слабость: в какой-то момент они заигрываются, теряют бдительность, уверовав в свою неуязвимость, и иногда даже начинали вести беспечный образ жизни.

Именно с этого момента они сами становятся объектами наблюдения. Другие увлекались написанием мемуаров, называя себя агентами Кремля или Сталина, часто приписывая себе заслуги других, а главное, проговаривались о том, о чем не надо было бы говорить вообще. Есть те, которые всерьез увлекались женщинами, а кто-то карточной игрой, а играли всегда по-крупному, часто проигрывая деньги, которые им не принадлежали. Когда приходило время за эти суммы отчитываться, они, как правило, пытались скрыться, а чаще сдавали свои агентурные связи и становились активными борцами со сталинским режимом, начиная описывать зверства, творимые в наших застенках.

– А в этих застенках действительно творились зверства? – снова задал вопрос Кирилл.