Последний рыцарь империи

От распахнутой двери их отделяло не более трех метров.

Когда Павел первый раз в жизни прицелился в живого человека, то вспомнил лицо жизнерадостного Иосифа и лишь после этого плавно, как его учили, нажал курок.

Первым выстрелом он поразил того, кто был к нему спиной. Убитый не то чтобы выронил гроб, он всей массой своего тела просто рухнул на его крышку, после чего усиленная тяжесть гроба сделала свое дело, сбив с ног второго бандита, который, не устояв на ногах, вывалился в открытый проем вагона.

А Павел продолжал стрелять, пока не кончились патроны…

Москва.

Квартира Менжинского

Вячеслав Рудольфович, полулежа на своем диване, тонким лезвием ножа затачивал простой карандаш. Делал это предельно осторожно, чтобы не повредить грифель и не насорить на диване. Затем он аккуратно собрал весь мусор на бумажку, а уже саму бумажку опустил в ведро для мусора, что стояло рядом с диваном. И лишь после этого поднял глаза на Судоплатова.

– Это надо же… Снова один из всей группы в живых остался.

Тут уже не знаешь, что и думать. Или арестовать вас, как окопавшегося врага, или к награде представить? – произнес Менжинский, глядя в упор на Судоплатова. – Да, задали вы нам задачку. Теперь попробуйте сформулировать общие соображения по результатам командировки.

– Очевидно то, – начал Судоплатов, стараясь говорить спокойно, – что лояльная реакция польских властей на протест, высказанный советской стороной, а также открытый характер судебного процесса по делу об убийстве Майкова вызваны скорее всего желанием польской стороны вызвать удовлетворение Москвы, а это дает нам возможность предполагать, что на сегодняшний день у поляков нет иного выбора, кроме как продолжить сближение с СССР…

– Дорогой Павел Анатольевич, – начал в ответ Менжинский.

 – Мы с вами работаем не в Комиссариате иностранных дел, а в ОГПУ. Нам нужно ваше суждение о возможности скорейшей нейтрализации верхушки украинских националистов, осевших в Польше и устроивших эту наглую провокацию, в результате которой погибли наши люди.

– Есть какие-либо мысли по этому поводу? – вступает в беседу стоящий рядом Слуцкий.

– Вы не против, если будет несколько пространно? – ответил вопросом на вопрос Павел.

– Пусть будет пространно, мы люди терпеливые. Слуцкий, присаживайся, что стоишь. Итак, слушаем вас внимательно, – произнес Менжинский и даже откинулся на спинку своего дивана.

– К нашему соседу в Мелитополе повадились крысы, – начал Павел.