Последний рыцарь империи

– Это все, что я могу знать?

– Нет, мне дали два дня, чтобы я разработал свою легенду… Ты мне поможешь?

– Обязательно, но только после того, как ты поужинаешь. Кто тебе еще в тюрьме борщом и белорусскими драниками кормить будет.

Возвращение в реальность:

Дача Судоплатова

Карпицкий какое-то время сидел молча. Скорее всего, он думал, а сможет ли его первая любовь Ольга Мальцева так же понимать и его, если придется долгие годы проводить за границей? А потом сказал, обращаясь к Судоплатову:

– У вас удивительная жена…

– Согласен.

Упокой, Господи, ее душу. Кстати, как только решился вопрос о том, что я становлюсь агентом-нелегалом, то Эмму сразу же перевели в Иностранный отдел НКВД. Я тогда еще не знал, что Слуцкий хотел, чтобы именно через нее я мог поддерживать связь с Центром. С этой же целью она даже прошла специальный курс. Но вернемся к рассказу о составлении нашей совместной легенды…

Воспоминания:

Квартира Судоплатова в Москве

Судоплатовы сидели в гостиной за традиционно круглым столом, который освещался милыми нашему сердцу абажурами.

На столе стояла чернильница и лежали листы чистой бумаги, а в руках Эммы была перьевая ручка. Она уже обмакнула перо и была готова записывать легенду для мужа.

– Пиши, – начал диктовать Судоплатов, – я родился в 1907 году, 24 июня…

– Кто бы знал… А, впрочем, действительно нужно как можно больше правды, чтобы ты сам потом не запутался, где у тебя правда, а где ложь. А о своем крещении указывать будешь?

– Давай, хоть они там все в основном католики.

Крещен в православной вере в Ивангородской церкви города Умани Киевской области Украины.

– Теперь нужны родители… И их фамилия.

– Хорошо, тогда фамилия отца будет Яценко, – предложил Павел. – Это фамилия священника, который нас с Николаем окрестил, научил меня украинскому языку и которому я многим обязан.

– Согласна. Тогда ты – Павел Анатольевич Яценко. А имя брату оставляем Николай, тут уж точно не ошибешься. А что насчет мамы?

– Напиши, что мать не помню, что она умерла, когда мне было три года…

– Теперь о твоем образовании? Со школой церковно-приходской все понятно, а дальше?

– А вот дальше… – И тут Павел, словно бы войдя в будущий образ, начал говорить: – Проклятые коммуняки за участие в национально-освободительном движении расстреляли моего отца…

– Тогда уже и хату сожгли… – предложила Эмма.

 – После чего ты со старшим братом оказался на улице и без родителей, и без куска хлеба.