Последний рыцарь империи

Поэтому-то Жабин во время еврейского погрома на квартире у Эммы не выстрелил в Бандеру, так как знал его уже лично. И последнее. Он же скорее всего дал возможность выйти из окружения и Петлюре с Коновальцем… О том, что какой-то чекист убил с этой целью солдата оцепления, мне рассказал Лебедь. И теперь мой неожиданный арест на границе.

– Как предлагаешь действовать? – спросил Слуцкий.

– Использовать момент неожиданности и арестовать Жабина, ничего ему не объясняя. Если он чист, то извинимся и сообщим, что ищем предателя в своих рядах.

Проходная НКВД

Когда Жабин в конце рабочего дня, все с той же палочкой в руках, хромал к выходу, он был остановлен вопросом дежурного офицера:

– Лейтенант Андрей Жабин?

– Старший лейтенант госбезопасности Жабин. В чем дело?

– Пройдите с товарищами. Это ненадолго…

– Если только ненадолго… – ответил тот, видя стоящих рядом охранников.

Они же и сопровождали Андрея в комнату для допросов.

Кабинет Слуцкого

В кабинете Слуцкого уже стоял офицер, который производил задержание Жабина.

– Как он вел себя во время задержания?

– Спокойно, но, когда его ввели в комнату для допросов, начал нервничать.

– Подержите его там до вечера, а потом, ничего не объясняя, поместите в одиночную камеру. И пусть посидит там еще два дня. В разговоры не вступать. Кормить, как остальных. Свободны.

Квартира Судоплатова в Москве

Судоплатов был дома и в ожидании Эммы просматривал вечернюю газету. Но вот раздался звонок, и Павел, отложив газету, пошел встречать жену.

– Добрый вечер, дорогая! Раздевайся, я сегодня для тебя сварил суп…

– Представляю… – сказала Эмма, переодевая обувь. – Есть какие-то новости?

– Да, арестовали Андрея Жабина…

– Ты так говоришь, как будто это не он попытался тебя уничтожить.

– Прямых доказательств нет, и это меня все еще смущает. А вдруг мы арестовали невинного человека. Как я потом ему в глаза смотреть буду?

– Павел, арестовывал его не ты. Это, как я понимаю, было совместное решение руководства.

– О чем ты говоришь…

– Не будь наивным, Судоплатов. Ты уже должен понять, что здесь зло искореняется на корню, как те самые плевелы. И, в отличие от христианской веры, никто не заботится о том, что вместе с плевелами могут быть выдернуты с корнем и добрые злаки. А теперь, где твой суп, а то я уже еле на ногах стою…

И они вместе прошли на кухню.