ХХ век. Известные события без ретуши

Член сталинского Политбюро, один из руководителей правительства…

– Страх, – сразу ответил Зуб. – Как, наверное, и у всех людей.

Когда Хрущев сказал, что им предстоит, Зубу даже стало как-то легче. "Наконец-то", – мелькнула мысль. И такое облегчение, видимо, испытали все. По крайней мере, напоминание об ответственности никого не смутило. Быстро, по-деловому стали занимать исходные позиции.

В кабинет Сталина вели три двери. Из всех трех, дабы предотвратить даже попытку к бегству, они и должны были войти по звонку Маленкова, председательствующего на заседании.

Достали оружие. У Москаленко был никелированный браунинг. Когда он стал досылать патрон, произошел перекос. Это вызвало и оживление, и опасение – как бы, возясь со своим пистолетом, Кирилл Семенович их здесь не пострелял.

Раздался звонок.

Из приемной в кабинет шагнули Батицкий с Зубом, из коридора – Басков и Юферев, из комнаты отдыха – Жуков и Москаленко.

Во главе стола сидел Маленков, с одной стороны, от него, за продольным столом, Хрущев, Булганин, другие члены Президиума.

С другой стороны, ряд сидевших начинался с Берии. И одна из дверей находилась как раз у него за спиной.

Вот как дословно рассказывал о том моменте сам Иван Григорьевич:

"Когда мы вошли, некоторые члены Президиума вскочили со своих мест, видимо, деталей осуществления ареста они не знали. Жуков тут же успокоил всех:

– Спокойно, товарищи! Садитесь.

– И мы с трех сторон быстро подошли к Берии.

Когда все успокоились, Маленков сказал:

– Товарищи, я предлагаю еще раз рассмотреть вопрос о Берии.

То есть до этого разговор уже был. Все согласились. Тогда Маленков продолжил:

– Он такой аферист, так опасен, что может наделать, черт знает что. Поэтому я предлагаю арестовать его немедленно.

Все проголосовали "за".

Берия под пистолетами сидел неподвижно. У меня в руке был трофейный вальтер.

Я действительно отлично стрелял, и в этот момент рука моя не дрогнула бы.

После слов Маленкова Жуков скомандовал:

– Встать! Следовать за нами.

Видимо, все, что происходило, сначала не могло дойти до сознания всесильного Берии. Но довольно скоро он пришел в себя, отлично поняв, что безысходность ситуации может изменить только он. Его оторвали от реальной власти, реальной силы – всего лишь на несколько метров.