Новая кровь. Кривая империя – IV. 1610—1689

И всех их, а также всех простых пленных, отдадут немедля за одного Филарета. И что предложение меняться королю уже послано.

И понеслась! 25 февраля 1613 года разослана по городам грамота об избрании Михаила. 2 марта разведчики отправились в свободный поиск. 4 марта в Москву посыпались доклады от воевод и градоначальников о поголовном признании Михаила на местах и свершенной массовой присяге. 13 марта команда Палицына уже была в Костроме и точно знала, что Михаил с матерью сидят в Ипатьевском монастыре. На другой день составился крестный ход, и все двинулись в монастырь.

Увидав такое чудо, Михаил с матерью и монахами вышли поглазеть на шествие. Они будто бы не знали, от чего сыр-бор. А как узнали, так стали четко играть по Годунову. Михаил «с великим гневом и плачем» стал отпираться. Мать его Марфа кричала, что не благословляет и проч.

Я застыдился было настаивать, что мать Марфа кривила душой. Ведь только что другая Марфа три раза подряд похоронила сына Дмитрия. Новая Марфа сама едва успела упокоиться во Христе и остыть от беспокойного мужа, как в Москве людей стали есть поедом в прямом смысле и без соли.

И теперь отдать своего мальчика в Москву? Хоть и в цари? Нет, это получалось страшнее, чем сейчас в армию.

Ну, так наши делегаты почти силой заставили монахиню с сыном пойти за ними в церковь под неусыпное око господне. Ну, хоть послушать, чего и как. В церкви были читаны грамоты. Тут Марфа так точно стала следовать тексту пьесы, что я успокоился. Все нормально, старик! Все в порядке!

Марфа напирала на измену бояр Годунову, которого они вот точно так же «уговаривали», потом – Шуйскому, которого они предали, потом – Лжедмитрию, которого они же убили.

Далее Марфа углубилась в экономику и пошла-поехала: государство разорено, деньги разворованы, границы дырявые, госслужащие без зарплаты который месяц. Как же тут царствовать?

Понятно, мать хотела сыну новенького, чистенького царства, сверкающего, как пасхальное яичко Фаберже. Эх, мать! Ты ж еще не знаешь, что стырили рога!

Бояре продолжали гнуть свое: и Годунова они взаправду не звали, – это все была игра; и Лжедмитрий был царь не настоящий, а настоящего Дмитрия – как, вы не слыхали? – Годунов убил собственной рукой; и черта лысого Ваську народ выбрал в цари спьяну и «малым числом».

Но ваш Миша будет, как раз наоборот, – всенародный, законный, хороший царь. Звучало неубедительно, но утомительно – с 3 пополудни до 9 вечера.

Тут настало время вечерней сказки.