Барнаул-517

Прибыв после такой тяжелой и грязной командировки в лагерь военнопленных, Краузе решил первым делом хорошенечко надраться, но фон Штауфе приказал ему снять в городе квартиру под склад, что довольно скоро удалось сделать, после чего Фриц отправился на сеанс синематографа. В России, конечно, сухой закон, но в городских ресторанах да буфетах электро-театров для приличных господ немецких офицеров всегда имеется и вино, и коньяк, и водка.

С большим трудом припомнилось ему, как подсел на свободное место, рядом с молоденькой симпатичной барышней, и вдруг, до начала сеанса, на сцену перед полотняным экраном выпорхнули три девицы в цветастых цыганских юбках, устроив кордебалет с забрасыванием обнаженных ног на необыкновенную высоту, от которой его германский дух захватило и бросило в самые недра адской похоти.

Сидевшая по другую сторону от юной соседки пожилая барнаульская матрона, высказав громкое возмущение, подхватила под руку дочку-мадемуазель, спешно покинула зал, а мужская часть зрительного зала, которую составляли в основном военнопленные австрийцы, громкими рукоплесканиями выразила полнейшее восхищение ножками без трусиков: бордель, настоящий венский бордель во глубине сибирской Азии!

Свет потух, закрутили фильм под музыку тапера.

Вдруг Краузе ощутил толчок в бок разгоряченного танцем, сладко пахнущего податливого женского тела, тотчас бесцеремонно к нему прилипшего, которое теперь оказалось в снятой квартире, да, то самое: с пышным задом и несносно-ехидной физиономией… Напоследок память добавила, что ножки в постели, как и на сцене, задирались весьма высоко, хотя цыганской пышной многослойной юбки на них уже не было. С какой стороны ни смотри, все одно дурно выходит: нет, не он Дуньку снял, а она его!

Засада, доннер веттер! Определенно русская засада!

На место генерал-губернатора Сибири после победы германского оружия Краузе отнюдь не претендует, это было бы весьма глупо в его положении, пусть его займут хоть престарелый лиса-Миллер, хоть лощеный пузатенький полковник фон Штауфе, не расстававшийся со своим стеком, когда прогуливался по лагерю №161, и обожавший пороть им дежурную смену поваров-хохлов за истинную или мнимую недокладку мяса в суп, согласно нормам суточного потребления.

Фрицу Краузе абсолютно все равно. Немецким восстанием военнопленных и будущей партизанской войной здесь, по приказу Фатерлянда, руководят те, кому положено Берлином, им и карты в руки.