Барнаул-517

У нас годовой оборот нынче полагается больше миллиона, а тут продать всего за полтора все пароходы, баржи, складскую недвижимость, пристани, судоверфь… Ну где такое видано? Всему оценочная цена за 1914 год была уже пять миллионов, а сейчас много больше…

– Так не продавайте…

– Я, естественно, отказался, а они заявили, что тогда пароходство Мельниковой не сможет работать.

– И что?

– Да то, что видите. Пожалуйста, извольте получить обещанное: не работает. Что мне делать, граждане-товарищи? У Эльденштейна то же самое было, так он быстренько сбыл свои пять пароходов неким Риддерам, тоже немцам или евреям, я точно не знаю.

Ему что, он процентщик, пароходы отсудил у своих заемщиков, когда те не смогли вовремя расплатиться, и сдал мне в управление, получая только прибыль. Те Риддеры по-свойски с ним расчитались, по-родственному. А меж собой якобы договорились как-то. Но я всю жизнь, четверть века пароходством занимаюсь, и не желаю ничего другого, а особенно продавать за такую сумму. Однако, работать не дают… Что делать, уважаемые власти?

– А что Ельденштейн советует?

– Советует отдавать за любые деньги, полученную сумму переводить через его знакомый банк в нейтральную страну Швецию и сматываться туда по-быстрому.

Дескать, скоро у нас в России коммунисты-марксисты придут к власти и вообще все отнимут. Так хоть что-то спасти. И, якобы, Ленин уже прибыл в Россию в немецком поезде.

Забрав со столика свой коньяк, Вершинин тяжело прошелся по гостиной, где кроме кожаной мебели ничего не осталось.

– А знаете что, дорогой мой Александр Виссарионович? Ведь я тоже продаю этот особняк, а также типографию в Барнауле с ее замечательными электрическими печатными станками, газетное дело, коему посвятил жизнь, целиком и полностью закрываю к чертям собачьим и перебираюсь в Петроград по месту… службы. Семья уже там… сюда прибыл дать поручения доверенному лицу для завершения тут всех сделок в мое отсутствие – и айда! Понимаете?

– Большому кораблю большое плавание, Василий Михайлович! Вы нынче по высшей мерке государственный человек, вам необходимо жить в столице.

 – Казанский поднял бокал: «За Великую февральскую революцию! За Временное правительство и Учредительное собрание! За вас, Василий Михайлович!»

– Спасибо, дружище! А вам, Александр Виссарионович могу посоветовать одно: прислушайтесь, голубчик, к совету Ельденштейна, на полтора миллиона золотом можно в Швеции или Швейцарии неплохо устроиться по нынешним временам.