Цусима. Незаживающая рана

Имя этой трагедии – Цусимский разгром. Пожалуй, только лишь битва под Полтавой получила столь же широкое отражение в сознании русских людей, как Цусима. Но если Полтава – это символ грандиозной победы и полного разгрома врага («пропал, как швед под Полтавой»), то Цусима – синоним катастрофы, такой же, как Сталинград для немцев и Седан для французов. Что же привело Российский Императорский Флот к столь страшному поражению?

Долгое время чуть ли не единственной официальной версией считалась та, что была изложена в романе Алексея Силыча Новикова-Прибоя «Цусима».

Более узкий круг читателей мог ознакомиться и с другой, но вполне созвучной ей, книгой Владимира Полиевктовича Костенко «На «Орле» в Цусиме». Авторы двух этих произведений познакомились и подружились ещё во время подготовки к походу. Они не раз упоминали друг о друге на страницах своих повествований (Костенко – это тот «всесведущий» инженер Васильев из «Цусимы», а в книге В. П. Костенко «баталёр Новиков» фигурирует даже под своей фамилией).

Оба они лично принимали участие в сражении (помогали судовым врачам в лазарете), оба проделали колоссальную работу по сбору информации, но, главное, – оба были «революционно настроенными» авторами, проявлявшими «классовое сознание», убеждённо и едко обличавшими самодержавие вообще и «бездарных» царских адмиралов и старших офицеров, в частности.

Ни в коей мере не умаляя их заслуг как авторов и глубоко уважая труд этих заслуженных людей, проделавших огромную работу по сбору информации, не могу не отметить, что уровень их компетенции в вопросах командования соединениями кораблей оставлял желать лучшего: один только перед самым походом окончил Кронштадтское Морское Инженерное училище, второй и вовсе был грамотным, опытным, но рядовым матросом, а точнее – баталёром (должность, близкая по своей сути к современному каптёрщику).

По мнению большинства исследователей, как профессионалов, так и многих энтузиастов, выводы Новикова-Прибоя и Костенко о причинах столь чудовищного поражения верны лишь отчасти.

«Классовое сознание», давшее им карт-бланш для превращения рассуждений в официальную точку зрения советской историографии, не послужило на пользу объективности.

И вовсе не удивительно, что мемуары ещё одного участника Цусимы, капитана II ранга Владимира Ивановича Семёнова, единственного старшего офицера, сражавшегося с японцами под флагами и Первой, и Второй Тихоокеанских эскадр, в советское время был заклеймён как явная попытка оправдания вице-адмирала З. П.