Русская Америка. Слава и боль русской истории

Поэт и дипломат Тютчев не без оснований отказал ему в служении России («Не Богу ты служил, и не России, служил лишь суете своей…»), но Николай I званию русского был всё же по-своему предан. В конце царствования он обесславил позором Крымской войны свою же работу во имя державы, но патриотом царь был. Иначе не было бы ни постепенного его сближения с Пушкиным, ни массового героизма генералов, адмиралов, офицеров, солдат и матросов на бастионах Севастополя и на камчатских холмах в ту же Крымскую войну.

Не было бы удали и инициативы русского моряка Невельского и его товарищей, давших России Амур и Приамурье…

Увы, Николай не изгнал из власти чужака Нессельроде, не воспитал патриотами сынов своих, Александра и Константина. Эти-то двое и сдали янки огромные наши территории по ту сторону Берингова пролива. С них-то, с двух средней руки бар Романовых, пожалуй, и началось небрежение русской славой и результатами, ею добытыми.

Да, началось с этого – с продажи «Аляски» в 1867 году, а продолжилось во время Русско-турецкой войны 1877 года пирами по случаю тезоименитства «Его Императорского Величества Александра II» – когда под льющееся рекой шампанское в виду поля битвы бесполезно лилась ручьями русская кровь в ходе штурма Плевны, спешно подогнанного к «дате».

Чуждая интересам России, война эта стала логическим продолжением той антинациональной политики Александра II, которая наиболее ярко проявилась в продаже Русской Америки.

АМЕРИКУ открывали много раз и с разных сторон. Но со стороны её западной оконечности честь открытия принадлежит исключительно русским – первооткрывателями стали геодезист Михаил Спиридонович Гвоздёв и подштурман Иван Фёдоров, плававшие на боте «Святой Гавриил». И они заслуживают отдельных слов о них, которые будут в своём месте сказаны.

Но можем ли мы не вспомнить вначале Семёна Ивановича Дежнёва? И вспомнить не только потому, что волей судьбы самая восточная точка России – мыс Дежнёва носит его имя, а и потому, что немалой ценой давались эти открытия: «Пошли мы все в гору, сами пути себе не знаем, холодны, голодны, наги и босы.

А шёл я, бедный Семейка, с товарищи до Анадыря-реки ровно десять недель, и рыбы добыть не могли, лесу нет. И вверх… ходили двадцать дён, людей и… дорог иноземских не видали.