Алма-Ата в творческой карьере Владимира Высоцкого

Вечером – водка, утром – «Иссык». Когда я спрашивал – где актёры? – мне отвечали: «Иссык» пьют.

Вообще, что такое киногруппа? Приезжает новый человек, и через два часа он уже знаком со всеми… Вот стоит старая студия «Казахфильм», чуть ниже – Парк панфиловцев, в нём ресторан под названием «Семиречье». (На фото кафе «Жетысу», в парке 28 Панфиловцев, 1966 год. Речь идёт об одном и том же заведении Прим. автора).

«От ресторана до проходной киностудии – девяносто девять шагов: вымерено поколениями тружеников кино совершенно чётко.

Появляется новый актёр:

– Здорово! Как там Москва?

– Нормально. Стоит на месте.

– Манты ел?

– Нет.

– Ну, пойдём.

И новые знакомые отправляются туда. Ресторан «Семиречье» славился своими мантами.

Дальше. Начинается съёмка. Бригадира осветителей нет.

– Где бригадир?!

– Ужинает. (Или завтракает, или перекусывает…)

Тут же за ним посылают ассистента в тот же ресторан и выволакивают его оттуда…» (18)

Похоже на самооправдание. Есть традиции, есть местное гостеприимство, а я что могу сделать? Для нас этот отрывок интересен тем, что подтверждает – с казахской национальной кухней Высоцкий был знаком задолго до своего последнего приезда в Алма-Ату.

«Цой (помощник режиссёра) мне как-то сказал:

– Что-то у Володи вид какой-то не такой, – может, нужно вытащить его из этой «команды»?

Честно говоря, мы боялись, что он запьёт. Кто-то сказал нам, что Володя может сорваться и уйти в такой смерч с тайфуном, что потом его будет очень трудно ввести в рабочий режим.

В общем, решили мы всех актёров «развести», чтобы все это не превращалось в коллективную пьянку. И я Володю пригласил пожить к себе. Он только спросил:

– Магнитофон есть?

– Есть.

И он согласился…» (18).

Несмотря на то, что «ребятам было хорошо», киногруппа осознавала серьёзность сложившегося положения. Каким боком вылезет и чем в результате обернётся такое состояние киноактёра никто не мог предугадать.

«Я думаю, что его тогда не столько интересовала наша компания, сколько возможность записаться и в охотку послушать себя со стороны.

Вечерком мы притащили его ко мне на Варшавскую …У меня к тому времени был магнитофон «Днепр», которым я очень гордился. И Володя вцепился в этот магнитофон всеми четырьмя конечностями. Кто-то ещё в гостинице раздобыл ему какую-то дрянную гитару, но в те времена, по-моему, качество инструмента для него было неважно. И у Володи начался, я бы сказал, «голосовой» запой – не рискну назвать его творческим.