Карта Памяти

Одни говорят, что Максимишин держался за пленку до последнего, и только костлявая рука голода заставила попрать идеалы и оскоромиться бездушным пикселем. Другие говорят, что Максимишин – сладострастный диджитофил, и даже приводят в подтверждение факты моей биографии, как они ее понимают. Так вот, официальное заявление: мне плевать. Не вижу особой разницы и уже сам плохо помню, что у меня на цифру снято, а что – на пленку.

047

Умер Сергей Иванович Смирнов. Два года назад я писал о нем: во время войны Сергей Смирнов был стрелком-радистом.

В «Известия» пришел в 1959-м. В 1960-м снимал визит Хрущева в Индонезию. Дружил с семьей Брежнева, фотографировал его детей и внуков. Когда Сергей Иванович ездил по стране, секретари райкомов выходили к поезду с рюмкой водки и бутербродиком с осетриной – фотограф центральной газеты, большая шишка! Балетоман, эстет, гурман, ловелас. В известинском кабинете Сергея Ивановича стоял (а может, до сих пор стоит) ящик из-под монитора, в котором змеиным кублом свернулись тысячи пленок.

– Сергей Иванович, это кто?

– Это? Да так… Мао Цзэдун…

В альбоме «100 лучших фотографий журнала Life» Сергей Иванович смотрит на кадр, где Гагарин рапортует Хрущеву:

– А, это тот мальчик снимал, которого за оцепление не пустили.

Познакомились мы с Сергеем Ивановичем в марте 1999 года. Я только три недели как стал внештатником «Известий», и Леша Белянчев решил передать мне немножко пленки. Сказал, что в Питер едет Сергей Иванович, с ним и пленка.

– Я не знаю, за что тебе, сопляку, такое богатство – аж сто катушек! – но через полчаса жду тебя в гостинице «Смольнинская».

– В каком номере?

– Найдешь!

«Смольнинская» в советские времена была закрытой партийной гостиницей. Попасть туда с улицы было невозможно, ни в одном справочнике она не значилось. Времена были уже не советские, но порядки старые еще оставались.

– Вы к кому? Вас ждут?

– Да, тут у вас гость, Сергей Иванович, я только не знаю, в каком номере.

– Сергей Иванович, как обычно, в 209-м. Проходите, конечно же, проходите, молодой человек!

Стучусь – не отвечают. Думаю, уснул. Толкнул дверь – не заперто. В комнате никого, на стуле пиджак с орденами. Ордена серьезные, не юбилейка какая-нибудь. Ни фига себе, думаю, Сергей Иванович. В конце коридора слышу уже знакомый голос.